В старину немалая часть бурятских шаманов считала главной обителью сакральных сил, а затем и последним своим убежищем остров Ольхон – самый большой на «славном море» Байкале. По легенде, отсюда в старину и пошли буряты – когда местный охотник женился на небесной деве-лебеде и она родила ему одиннадцать сыновей, ставших первыми родоначальниками. Ольхон издревле именовали сердцем Байкала, а уже в наше время официально признали главным святилищем и культовым центром всех монгольских племён и народов.
Более семидесяти километров этого «сердца» лежат слегка изогнутой дугой почти в самой середине Байкала и отделяют так называемое Малое море от Большого.
Карта-схема остров Ольхон
На побережье Ольхона находится и высшая точка Байкала – гора Жима на мысу Ижимей высотой 1276 метров над уровнем моря, а ниже этого уровня её южный склон опускается в самую глубоководную впадину до отметки 1642 метра. Получается, без малого три километра. Если же мысленно убрать рыхлые донные отложения, уходящая под них подводно-надводная гора, говорят, превысит пять километров и может вполне посоперничать с Эльбрусом, на котором мне довелось побывать. Конечно же, мыс Ижимей с венчающей его горой издревле почитался святыней, как ещё немалое число особых мест на острове.
Оказавшись двадцать лет назад с друзьями-туристами на Байкале как раз напротив Ольхона, я, конечно же, с первого дня мечтал о побеге через Малое море, поскольку не только был наслышан о всём перечисленном выше, но и, зная о прошедшем на острове международном фестивале «Вселенское путешествие шаманов», надеялся захватить какие-то его следы.
Автор на берегу Байкала. За моей спиной — остров Ольхон
Перевозчик высадил меня на «главный причал» Хужира – некоронованной столицы острова, где живёт основная часть его населения. Картина вокруг разбитого деревянного пирса, принадлежащего некогда мощному, но бесславно сгинувшему в схватке с рыночной экономикой рыбозаводу, более всего напоминала роман «Остров погибших кораблей». Но, пройдя между ржавеющими остовами бывших сейнеров, я тут же о них забыл, поскольку увидел совсем рядом знакомый по фотографиям знаменитый мыс Бурхан, известный по изначальному названию как скала Шаманка. Именно в пещере этой двуглавой мраморной скалы, покрытой пятнами красного лишайника, по легендам бурят, записанным ещё в XIX веке исследователем Матвеем Хангаловым, обитал в глубокой древности главный из божеств-бурханов Байкала Хан-Гута-Бабай, победивший в схватке и изгнавший прежнего свирепого хозяина этого жилища Гэгэн-бурхана, родного брата самого властителя потустороннего мира Эрлен-хана.
Скала Шаманка. Фото автора
В старину обычным людям строго запрещалось подходить к скале, женщины же вообще обходили её «за две версты». Лишь с течением времени Хан-Гута-Бабай потеснился в пещере, допустив туда шаманов и шаманок, что и породило название скалы. Властителям духов особенно нравилось то, что пещера пронизывала скалу насквозь, и во время своих мистерий они могли неожиданно появляться то с одной, то с другой стороны мыса, тем самым ещё сильнее воздействуя на остальных участников ритуала. Что касается последних, то добравшиеся сюда в XVII веке европейские исследователи отмечали, что «особенно суеверный ужас всех прибайкальских бурят, обычай приносить жертвы и давать обеты произошёл от этой скалы. Нигде буряты не приносили в таком изобилии жертвы, как у белокаменной скалы Шаманка». Но и двумя веками позже мимо Шаманки нельзя было проезжать на колёсных повозках – все путники ехали только верхом, обвязывая тряпками копыта своих лошадей и разговаривая шёпотом. Рядом в священной роще отправляли в последний путь шаманов – сжигали их тела на кострах, оставляя на месте пепел. Это, конечно, тоже добавляло следующим мимо Шаманки и страха, и мистики.
На одном из откосов Шаманки выход изверженных тёмных пород создал причудливое изображение, напоминающее дракона. Естественно, оно только усилило сакральность скалы
В наши дни тоже многие утверждают об особой атмосфере и мощных энергетических полях, которые могут физически ощущаться внутри пещеры. По-прежнему не советуют входить в неё женщинам и детям, но уже почти никто из жителей Хужира, а особенно – его гостей, не соблюдает табу Шаманки. В то же время древняя вера переживает среди бурят второе рождение, и неошаманы снова являются непременными участниками всех заметных событий и торжеств, целителями и провидцами.
Направившись по достаточно хорошо натоптанной тропинке к мысу Бурхан, я уже на месте выяснил, что вход в шаманскую пещеру находится на откосе, противоположном от берега, поэтому пришлось перебраться через скалу по седловине и вновь подняться по другой стороне. Впрочем, этот путь мог бы проделать любой желающий при отсутствии у него боязни высоты. Сама пещера оказалась не слишком большой, и в другом конце её действительно светился узкий лаз бывшего выхода, почти заваленного глыбами, видимо, сорвавшимися во время очередного землетрясения.
У входа в пещеру отдыхала туристка, которая оживила мой снимок
Увы, здесь в нескольких места виднелись следы современной «наскальной живописи», а пол был плотно утоптан тысячами подошв. Так что искать присутствия древних материальных примет не было смысла, а вот отрешившись на какой-то момент от нашего суетного мира, можно было вполне прочувствовать особую атмосферу святилища и представить, как в нём столетия назад происходили шаманские мистерии. Надо добавить, что в более позднее время, когда на Ольхон стал проникать буддизм, ламоисты постепенно вытеснили из пещеры шаманов и устроили здесь свой небольшой подземный храм со всей присущей их вере атрибутикой. Но теперь, судя по всему, Шаманка вернулась в родную гавань.
Один из байкальских паломников внутри пещеры Шаманка. Фото автора
От паломника, заглянувшего в пещеру следом за мной, я узнал, что в нескольких километрах в глуби острова находится какой-то современный шаманский центр. Пройдя через пролески и пески в указанном направлении никак не меньше часа, я оказался у маленького села Харанцы. Затем стали попадаться указатели со стрелками «Шаманское поселение», в том числе и на английском языке, и я понял, что напал на след недавнего международного фестиваля.
За очередной рощицей стояла свежая изгородь с воротами, опоясывающая большую поляну, по периметру которой, внутри забора, стояло несколько больших островерхих брезентовых чумов, а в центре высилась одинокая старая сосна, символизирующая, видимо, «мировое дерево». На прилавке перед входом были выложены книги, буклеты, диски и амулеты одного из недавно возникших алтайских шаманско-эзотерических центров. Увы, главные шаманы спали после ночных бдений, а рассказ девушки-гида для туристов-дилетантов мне был неинтересен. Поняв меня, гид предложила оставить шаманам визитку. Об этом можно было и не упоминать, если бы история не получила продолжение.
У меня, конечно, не исчезало желание добраться до горы Жима, а ещё лучше – подняться на вершину, тем более что по карте до неё оставалось совсем немного – десятка полтора километров. Но это по прямой, по воздуху. По земле же, как выяснилось, только к подножию Жимы нужно было добираться по бездорожью на вездеходе не один час. А потом потратить день на пеший подъём к вершине и обратный спуск через чащобы и буреломы, поскольку никаких нахоженных троп туда на момент моего приезда не существовало.
Вид с горы Жима. Фото из современных открытых источников
Так что Хан-Гута-Бабай, видимо, неслучайно выбрал недоступную Жиму, где он жил отшельником до тех пор, пока не изгнал Гэгэна из пещеры Шаманка. Для верности Бабай якобы поселил охранником у подножия горы в пещере вечного свирепого медведя, дух которого бродит на длинной цепи по сей день и наказывает незваных гостей.
Многие местные до сих пор верят в особый статус Жимы, рассказывают о происходящих на горе паранормальных явлениях и не советуют подниматься на неё, особенно в одиночку. Дорога на вершину не заказана только шаманам. На вершине Жимы есть небольшой «алтарь» для приношений духам – сложенная из камней пирамидка, а также рукотворное шаман-дерево с привязанными к нему цветными ленточками. К слову, в старину у бурятов считалось, что такие полоски жертвенной ткани должны быть непременно оторваны от собственной одежды.
Тот самый алтарь на вершине горы Жима
В ту поездку я встретил на Ольхоне только одну настоящую шаманку по имени Одэгон. Вернее, то, что осталось от властительницы духов после её ритуальной кремации – около пятидесяти обгоревших в пламени погребального костра металлических предметов шаманского одеяния, колокольчиков, подвесок и нашивок, сбруи принадлежавшего Одэгон коня, а также её личных украшений – браслетов, колец, ожерелий, и даже трубки и наконечников стрел.
Музейная витрина с личными вещами шаманки Одэгон, сохранившимися после кремации
Как я упоминал, в старину у бурят было принято сжигать усопших повелителей духов. Так поступили и с Одэгон полтора столетия назад, позаботившись о том, чтобы в дальний путь с ней последовал верный конь. К слову, по версии одного боо, Одэгон не просто умерла, а была убита более сильным соперником в шаманском поединке. А обнаружил её останки почти полвека назад и сделал их экспонатом созданного им музея местный учитель и археолог-любитель Николай Ревякин. Надо заметить, что переместил он останки шаманки в витрину, где они и выставлены до сих пор, не абы как, а после обряда главных шаманов острова. На момент моего визита на Ольхон директором музея уже не одно десятилетие была Капитолина Николаевна Литвинова – дочь Ревякина и хранительница многих историй, связанных с Одэгон.
Как-то раз приехавший из Иркутска неошаман, ненадолго выпросив у работников музея наконечник стрелы Одэгон, отправился на скалу Шаманку, чтобы вызвать дух усопшей и побеседовать с ним. Никого из музейщиков он с собой не взял, поскольку это якобы могло помешать обряду. Так что непосредственных свидетелей его общения с Одэгон не было, но погода на острове, тихая и солнечная с утра, вдруг радикально изменилась – хлынул ливень, загремел гром. Позже к вечеру не только сотрудницы музея, но и собака Капитолины Николаевны испытала сильный страх и не могла найти себе места. А здешние школьницы, поздно возвращавшиеся с дискотеки и, естественно, ничего не знавшие об обряде, увидели незнакомую женщину, сидящую на крыльце музея. Поначалу это выглядело просто странно, но, когда женщина молча поднялась и ушла в музей сквозь его стену, испуганные девчонки бросились прочь. «Призрачную женщину в белом» видела в тот же вечер на том же крыльце и живущая по соседству женщина. Судя по всему, Одэгон явно была недовольно, что её побеспокоили…
На острове мне называли имена четырёх местных шаманов, которых в той или иной степени народ в начале 2000-х признавал «настоящими». Для сравнения отметим, что в конце XIX века таких было тринадцать, а в начале 60-х годов прошлого века этнографы зафиксировали девять. Тенденция к уменьшению явная, но, тем не менее, шаманский род на Ольхоне не оборвался, несмотря на все гонения и репрессии.
Главный ольхонский шаман Валентин Хагдаев на фоне скалы Шаманка. Современное фото из открытых источников
Я немало слышал о Валентине Хагдаеве, с которым мы, к сожалению, тогда разминулись на встречных курсах. Как оказалось, Хагдаев – не просто шаман, а к тому же ещё культуролог и учёный, закончивший Восточно-Сибирский институт культуры, а затем аспирантуру Института монголоведения, буддологии и тибетологии Бурятского научного центра Российской Академии наук, работавший в то время над монографией «Шаманизм и мировые религии». Если добавить, что Валентин служил в армии в танковых войсках, по комсомольской путёвке строил Байкало-Амурскую магистраль и даже был «ударником коммунистического труда», то передо мной возник не совсем привычный для традиционного шамана образ. Тем не менее, род Хагдаева насчитывал 19 поколений боо, а сам он имел от рождения так называемый особый знак – лишнюю фалангу на правой руке («шаманскую кость»). До семи лет Валентин воспитывался у своего деда-шамана, который тайно проводил в горах запрещённые в то время обряды. Конечно, для сородичей Хагдаева подобные обстоятельства были очень важны.
Чуть позже я разыскал монографию Хагдаева и почерпнул из неё немало интересных деталей и особенностей бурятского и монгольского шаманизма. В частности узнал, что боо делятся на целых девять категорий и в зависимости от принадлежности к ним обладают определённой силой и возможностями. Но давайте переместимся во времени из 2002 года в 2024-й, и я поведаю вам, что нынешний Валентин Хагдаев уже давно получил официальное звание главного шамана Ольхона, немало поездил по миру со своими лекциями и обрядами, и с ним завели знакомство, а то и обращались с просьбами многие знаменитости. Даже Владимир Путин, будучи в 2009 году премьер-министром между двумя президентскими сроками, побывав на Байкале, посчитал нужным побеседовать с Хагдаевым. Топ-модель Наталья Водянова вместе со своим мужем-лордом специально приезжали к Валентину из Англии, чтобы он помог им обрести третьего ребёнка. Для олимпийской чемпионки Алины Кабаевой Хагдаев провёл ритуал в Греции, а Дима Белан, говорят, немало обязан ему победой на Интервидении…
Валентин Хагдаев проводит обряд на Ольхоне. Фото из современных открытых источников
Как же, откуда и почему появились самые первые бурятские шаманы? Приведу легенду, записанную Матвеем Хангаловым. Но предварительно добавлю, что наряду с делением мира по вертикали, буряты делят небо над собой на западное, где живут добрые властители-заяны (бурханы), и восточное – обитель злых заянов. Пантеон сверхъестественных сил у этого народа просто огромен – только среди богов насчитывается 55 добрых и 44 злых, хотя, видимо, полностью ручаться за эти цифры невозможно. А кроме того, существуют ещё и полубоги, большие и малые духи.
Итак, западное небо создало общими усилиями людей, которые до поры до времени вели здоровую и счастливую жизнь. А потом вдруг на них обрушились смертельные болезни и стали косить под корень. У людей тогда не было шаманов, и они не могли знать, что всё это – козни злых духов восточного неба. Тогда западные заяны собрались сначала на одной из звёзд Плеяд, а затем перебрались поближе, на Луну, и решили немедленно послать к людям шамана-боо. В качестве подходящей кандидатуры остановились на орле, хотя корни его родословной и тянулись со зловредного восточного неба.
Вооруженный сакральными знаниями орёл спланировал на землю и предстал перед людьми, но он не мог говорить по-человечески, и его принимали за простую птицу. Поняв, что таким образом он ничем не сможет помочь, орёл вернулся на небо и потребовал либо дать ему речь, либо сделать шаманом человека. Божества решили, что птице говорить негоже, и поэтому приказали орлу передать волшебный дар первому же увиденному человеку. Опустившись после долгого полёта на дерево, орёл заметил, что под ним в траве спит женщина. Даже не став будить незнакомку, орёл передал ей шаманский дар. Проснувшись, женщина вдруг «увидела всё на свете, добрых и злых духов». Но ещё больше получил её сын, который стал первым великим бурятским шаманом Бохоли-Хара. А орёл за дарованное людям благо навечно остался в их глазах божеством и неприкосновенной птицей.
В 2012 году в Ольхонском районе близ Байкала, в знак почитания легендарного Орла, ему установили монумент
С той самой поры стать боо могут практически только те, у кого в роду были шаманы, иных народ просто не признает. Редким исключением может быть лишь тот, в кого ударила молния, или получивший силу из упавшего сверху «небесного камня».
Буряты считают, что души шаманов с малолетства учатся на небесах в специальных школах, куда их приводят уже давно пребывающие в мире ином души предков-шаманов. В это время тела кандидатов в шаманы на земле живут вполне обыкновенной жизнью и часто ничем не отличаются от прочих. Правда, иногда такой отрок бывает отмечен печатью аскетизма, задумчивости и впечатлительности.
По окончании учебы души-школяра проходят особые испытания: они должны знать имена и месторасположения всех духов и богов, обряды и ритуалы. Успешно сдавшие экзамены вновь возвращаются на землю и внедряются в свои тела. И вот тут-то мальчик, ставший уже юношей, внешне резко меняется. Он «уходит в лес, там разводит огонь, начинает шаманить, скакать, кружить и кричать страшным голосом, который раздается далеко по окрестности до ближних улусов, где наводит панический ужас…»
В подобных страданиях и скитаниях молодой человек должен был прожить до 20 лет: только в таком возрасте он получал право пройти первый обряд официального посвящения. Причем, это происходило, если окружающие единогласно решали: он «больше уже не может быть человеком», то есть признавали его «нечеловеческую» шаманскую сущность и позволяли её публично реализовать. Бывало, что избранник небес отказывался становиться шаманом, но тогда он, как правило, довольно быстро умирал – считалось, что его «съедали» разгневанные духи.
Бурятские боо в течение своей жизни проходили до девяти посвящений, с каждым разом поднимаясь всё выше и выше в шаманской иерархии. Так, скажем, получить шаманский бубен мог лишь боо, взошедший на пятую ступень. Он уже был способен совершать полёты на этом волшебном «олене» за похищенным душами, но вверх поднимался лишь до третьего неба. А вот боо седьмой ступени увенчивался железной короной с оленьими рогами и уже имел право совершать все существующие обряды и посвящать в шаманы молодых неофитов.
Великие боо высших ступеней умели многое, они были для своих соплеменников и целителями, и посредниками между мирами людей и духов, и провидцами, указующими путь истинный, заглядывающими в далекое будущее. Старейший шаманолог Иван Манжигеев записал в середине XIX века пророчество великого шамана Гурсэба, в котором он предсказал появление на своей земле «змеевидного» поезда, а также электричества, автомобилей. И ещё то, что «цари будут свергнуты, богачи превратятся в батраков, каторжане станут начальниками, шаманы будут повешены на деревьях. И когда выпадет последний волосок из чёрного кончика заячьего уха, наступит всемирный потоп…» Нам остается лишь пожелать, чтобы финал предсказания сбылся ещё очень нескоро.
Современная бурятская шаманка. Фото Александра Химушина
А теперь вернёмся к истории с визиткой, оставленной мной на Ольхоне. Осенью того же 2002 года я оказался на открытии Дома Арчы – Центра духовной культуры, только что построенного в Якутске. Для почитателей традиционных ритуалов, обрядов и верования народа саха это было большое событие. На вечере собралось множество целителей, исполнителей эпоса олонхо, запевал народного танца осуохай и, конечно, избранников духов. Все они были в национальных и ритуальных костюмах, но среди них выделялся один шаман, по наряду которого я сразу понял, что он откуда-то из-за пределов республики. Как только наши глаза встретились, шаман тут же направился прямо ко мне, и обратился безо всяких обиняков:
– Вы Владимир Фёдоров?
– Да, – ответил я удивлённо.
– Я очень хотел вас увидеть в Якутске, и вот получилось.
– Но откуда вы меня знаете? Я что-то не могу вас припомнить.
– Вы оставили визитку на Ольхоне алтайским шаманам. Я один из них.
– Но как вы меня узнали среди такого множества людей?
– Внутренний голос подсказал. Вы же тоже обратили на меня внимание?
– Да…
Конечно, после такого диалога нам захотелось пообщаться побольше, но у хозяев Дома Арчы были другие планы на гостя, который, как выяснилось, прилетел совсем ненадолго, и один из распорядителей вечера уже держал его под локоток. Нам оставалось лишь попрощаться, но перед этим алтайский кам вдруг снял со своей шеи костяной амулет с вытянутым человеческим ликом и протянул его мне со словами:
– Вот, возьмите на память. Мне его подарил один бразильский шаман…
Что это был за шаман, и кто изображён на амулете – я выяснить уже не успел.
Амулет надолго занял место в моей коллекции талисманов, и я думал, что вряд ли когда-нибудь встречусь с настоящим бразильскими шаманами – слишком уж далеки они от России. Но это вдруг произошло в 2009 году, когда я неожиданно был приглашён на Всемирный съезд шаманов в Гренландию. Одними из первых его участников, на которых я обратил внимание в силу их экзотических головных уборов из перьев, были бразильские шаманы отец и сын Педро и Хару Кунтанава…
Автор с бразильским шаманом Педро Кунтанавой. Снимок сделан в Гренландии
Мои истории о необычном съезде в Гренландии и о путешествии на Алтай еще ждут вас впереди.
На заставке публикации ‒ Старинное фото бурятского шамана и мой снимок скалы Шаманка.