Знакомясь с шаманами, живущими в разных местах планеты, невольно удивляешься, как своеобразны и в то же время удивительно похожи их обряды посвящения и пути обретения волшебных сил. О подобных ритуалах и «шаманских болезнях» северных избранников духов я уже рассказывал в своих публикациях «Путь в шаманы через муки» https://taslandiya.ru/mir-tajn/put-v-shamany-vedyot-cherez-muki/ и «Три души одного шамана» https://taslandiya.ru/mir-tajn/tri-dushi-odnogo-shamana/ сегодня же я хочу рассказать о мистические перерождениях их собратьев, живущих за многие тысячи километров от моей родной Сибири и Якутии.
Вот как, к примеру, происходит посвящение австралийского «колдуна», очень напоминающее «рассечение» якутского шамана. Неофит входит в священную пещеру, сама атмосфера которой, огонь ритуального костра и, возможно, дым горящих в нём трав, вводят будущего чародея в состояние транса. После этого духи в образах дикой кошки и страуса эму совершают (естественно, на мистическом плане) ритуальное убийство кандидата и вскрывают его тело. Вместо внутренних органов духи вкладывают в тело «магические камни». Затем это же они проделывают с главными костями рук, ног и черепа, также «начиняя» их камнями. Видимо, такое испытание дается кандидату нелегко, поэтому главный колдун племени постоянно находится рядом и внимательно следит за вошедшим в транс неофитом. В итоге последний засыпает, а когда приходит в себя, ему дают выпить немного крови и съесть по кусочку мяса упомянутых животных. В результате их духи навсегда становятся его помощниками.
Австралийский шаман. Фото из открытых источников
Интересно, что австралийского шамана «фаршируют» по большей части горным хрусталём. Это невольно наталкивает на мысль о транзисторах, в которых используется так называемый пьезоэффект кристаллов. Уж не помогают ли эти полупроводники более уверенно «ловить» австралийским шаманам космические волны?
Подобная вера в волшебную силу прозрачных кристаллов существует у колдунов-шаманов Малайзии, острова Калимантан и многих племён Юго-Восточной Азии, которые с помощью таких камней лечат своих соплеменников и отыскивают заблудшие или похищенные души.
Индонезийский шаман. Фото из открытых источников
Правда, в этом случае камень вполне реально лежит на ладони шамана, а не упрятан в виде мистической «начинки» в его чреве. Конечно же, это сразу вызывает ассоциации с волшебным камнем «сата» якутов, упавшим метеоритом с неба или выросшим в желудке животных (безоаровым) и дающим его обладателю могущество над стихиями. (Об этом я рассказывал в публикации «Волшебные камни шаманов» https://taslandiya.ru/mir-samoczvetov/volshebnye-kamni-shamanov/ )
Рисунок Веры Ноевой. Коллаж автора
У других народов, например, Южной Америки, рождение шамана обходится без минералогических изысканий. Так, у индейцев арауканов шаман-мачи после инициационной болезни возносится к самому Богу, который вдруг призывает его, и небесные существа обучают земного гостя всем премудростям волшебства и целений. К тому же, возвратившись на землю, шаман получает дар в состоянии транса передавать Богу просьбы своих соплеменников.
Африканским колдунам-шаманам тоже «вскрывают голову» и «прочищают мозги». А эскимосских неофитов проглатывает огромный мифический белый медведь. В упомянутой уже Малайзии, на седьмой день после смерти старого шамана, его дух появляется в виде тигра, который готов растерзать кандидата в чародеи. Испугается он – и племя навсегда потеряет «силу» умершего шамана, она исчезнет вместе с тигром-призраком. Не дрогнет наследник – тут же состоится его посвящение духами.
Известные в европейской мифологии суккубы и инкубы – духи, посещающие по ночам жертв своей демонской любви, у северных народов нечасты и осуждаемы. И именно шаман призывается в таком случае, чтобы изгнать такого любовника или любовницу-невидимку. А вот в отдельных частях планеты лишь с помощью таких сущностей происходит посвящение в настоящие шаманы или шаманки. Например, в северной части Индии, в племенах саора, живущих очень замкнутой жизнью.
Фото Антона Малькова
Вот как рассказывал об этом шаман Кинтара:
«Мне было около двенадцати лет, когда женщина-дух-хранитель явилась ко мне во сне и сказала: «Я люблю тебя так горячо, что ты должен жениться на мне». Но я отказал ей, и она целый год приходила, пытаясь уговорить меня. Наконец, она рассердилась и не натравила на меня своего тигра, сделала меня сумасшедшим, увлекла в джунгли и лишила памяти на целый год…»
В конце концов родители юноши пригласили опытного шамана, и женщина-дух его устами предложила благословить оккультный брак, пообещав, что станет помогать мужу-неофиту во всех его житейских и магических делах. А ещё через пять лет она разрешила ему жениться в реальности, на одной из деревенских невест, договорившись с той о взаимном приятии и уважении. В итоге Кинтара не только обрёл все тайные знания, но и завёл в мистическом мире сына и двух дочерей, а в мире людей – ещё четверых детей…
Такой же принцип избранничества существовал у дальневосточных маньчжуров и гольдов (нанайцев). Молодой шаман рассказал в начале прошлого века учёному Штернбергу, что однажды ночью к нему явилась очень красивая женщина и, назвавшись духом предков-шаманов, просто потребовала под страхом смерти взять её в жены и учителя. «Иногда она является ко мне в виде старухи, иногда в виде волка, смотреть страшно! Иногда в виде крылатого тигра, я сажусь на него, и он возит меня, чтобы показать разные страны. Она дала мне трёх помощников – пантеру, медведя и тигра. Они являются во сне и приходят на зов, когда шаманю…»
Нанайский шаман. Старинное фото
Очень часто при посвящении или даже просто очередном путешествии в иные миры особую роль играют духи предков. Примеров этому множество, в том числе и среди северян, скажем, юкагиров. Но о них ‒ разговор будет особый, а сейчас хочется вспомнить рассказ западного журналиста, сумевшего побывать в амазонском племени яномами, которое было отрезано от цивилизации до середины прошлого века. Процесс похорон там чем-то напоминает древнесибирский, когда тело не зарывается в землю, а остается в том или ином виде на поверхности. Яномами подвешивают умершего на дерево в своеобразной «корзине», которая не дает грифам и другим хищникам растащить кости покойного.
Мужчина племени яномами. Фото из открытых источников
Затем, когда от тела останется один скелет, его приносят в селение, сжигают и смешивают часть пепла с соком маниоки, батата и сахарного тростника. Полученной смеси дают перебродить несколько суток, и – волшебный напиток готов. Вкушая его, индейцы «переливают» в себя жизненную силу умершего. А затем оставшийся пепел смешивают с пеплом дерева диакуана и вдувают через трубочку в ноздри посвящаемого. Несколько минут – и человек уплывает в трансовом состоянии в мир духов или превращается в дерево, птицу, животное…
И всё-таки, как бы ни разнились приведённые сюжеты, во всех случаях и во всех географических точках мира одинаково одно: без сильного психического потрясения, болезни, мистической «трепанации» или рассечения на части ‒ настоящего шамана не рождается, как не рождается его и без первого мистического путешествия на небо или под землю. Достигаются эти состояния разными способами, порой небезопасными для жизни. На подобный эксперимент пошел будущий известный антрополог Майкл Харнер, решивший полвека назад одним из первых испытать на себе «шаманский напиток» индейцев конибо из растения айяуаска, которое, по сути, является ядом, действие которого можно снять только вовремя принятым противоядием.
Выпив отвар, Харнер какое-то время ничего не чувствовал, но затем на него обрушился целый каскад видений. Фактически уже на пороге смерти Харнер увидел странных крылатых рептилий, которые показали ему ещё безжизненную доисторическую землю и момент их собственного появления на нашей планете.
Рисунок Пабло Амаринго
Пришельцы объяснили, как создали тут жизнь, чтобы самим спрятаться во все её формы и фактически подчинить изнутри. «Они сказали мне, что они-то и есть настоящие хозяева планеты, а мы, люди, – лишь их жилища и слуги…Внезапно я понял, что я – человек, я остро ощутил все различие между моим родом и предками-рептилиями. Я стал изо всей мочи сопротивляться – лишь бы снова не вернуться к этим существам из древних времен, которые с каждой минутой делались мне всё более чуждыми и враждебными. Каждый новый удар сердца давался мне с огромным трудом – и я призвал на помощь людей. Я увидел, как они забегали, засуетились, приготовляя противоядие, но я знал, что им уже не успеть. Мне нужен был кто-то, кто мог бы меня защитить и разбить драконов, и я отчаянно попытался вызвать какого-нибудь могучего духа…»
Индейцы всё-таки успели, хотя наутро оживший экспериментатор устроил самому себе мысленный выговор за безрассудную смелость. Интересно, когда он рассказал о своих видениях слепому индейскому шаману и передал слова «рептилий», тот только усмехнулся в ответ: они всегда так говорят новичкам, а на самом деле являются хозяевами всего лишь «дальней тьмы». Харнер был потрясён. Оказывается, всё, что он пережил, было уже известно шаману по его собственным путешествиям в тот же самый мир…
Коллекционирование этнографических реликвий привело американку Линн Эндрюс в резервацию индейцев кри, в хижину шаманки-хейока Агнес Быстрой Лосихи и оставило там, образно выражаясь, до конца жизни. Первое посвящение Линн произошло в крошечной шаманской бане.
«Пахучий пар с шипением поднимался кольцами к потолку. В бане стало по-настоящему жарко, и меня придавила тьма – воздух был густым, тёмным и тяжелым. Агнес воззвала к радугам, орлам и затянула мелодичную песню-просьбу. Воздух разогревался всё больше, и мне показалось, что дальше выдержать невозможно. Мне чудилось, что раскаленные камни – это светящиеся глаза, глядящие на нас из глубин земли. Мне захотелось закричать и убежать от этого невыносимого жара и тесноты. Но я сдержалась, и тогда, словно по волшебству, во мне открылось дыхание тьмы. Жар камней пульсировал в такт с сердцем. Тело, казалось, начало плавиться, а руки сжались в кулаки. Я старалась разжать пальцы, но они скрючились, словно когти, и отказывались подчиняться моей воле. Моя спина выгнулась, плечи ссутулились, голова моталось из стороны в сторону, а когда я заморгала, то почувствовала, что лицо застыло, словно маска. Губы вытянулись уголками вверх, обнажая зубы. Я оскалилась – все барьеры рухнули. У себя на животе я ощутила короткую мягкую шерсть. Я превратилась в первобытную волчицу. Откинув голову назад, я беззвучно завыла…»
Такой момент получения таинственной силы, одержимости через магический жар, характерный для американских индейцев, заставляет вспомнить ночные трансовые танцы гаитян, африканцев и болгар на раскалённых угольях. У меня был и собственный опыт ритуальной «черной» шаманской бани эскимосов в Гренландии, о котором я ещё расскажу…
Эскимосский шаман. Фото автора
На заставке публикации рисунок Чарльза Фризелла «Индеец и дух волка»