В конце 1970-х годов, когда я только пришёл в журналистику, на всю страну гремело строительства Байкало-Амурской магистрали, сокращённо – БАМа. В Южную Якутию прокладывалась своя отдельная ветка – Малый БАМ, и как спецкор молодёжной газеты я часто там бывал. Так получилось, что стальная колея пролегла прямо по угодьям потрясённых эвенкийских охотников и оленеводов, рядом с их старинным селом Иенгра. В грохоте и размахе огромной рождающейся магистрали, бурлящей коммунистическими призывами, лозунгами и рекордами, моим ровесникам со всех концов страны даже трудно было представить, что рядом с их «великой стройкой века» может жить настоящая великая эвенкийская шаманка, родившаяся ещё в прошлом столетии…
Звали эту шаманку Матрёной Петровной Кульбертинова, и в народе многие называли её последней настоящей эвенкийской удаганкой. Естественно, она не устраивала свои ритуалы для атеистов-бамовцев, да и вообще считала, что её шаманская стезя ограничена пределами собственного рода. К тому же в Иенгре Кульбертинова появлялась только зимой, а всё лето кочевала с сородичами где-то далеко в тайге. Так что увидеть её было непросто, и вовсе невозможно было уговорить провести ритуал «напоказ», без должной причины.
Матрёна Петровна Кульбертинова. Фото Юрия Коковина
Конечно же, бдительная цензура тех лет не позволила бы выпустить в молодёжной печати даже небольшую заметку об удаганке, проводящей какие-то тёмные ритуалы «в современном советском обществе». Разве что при условии «разоблачения» её шаманских «фокусов». Зная об этом, особо не жаловала газетчиков и сама Матрёна Петровна. Поэтому я не делал настойчивых попыток пообщаться с последней удаганкой, хотя не однажды бывал в её селе. Сейчас остаётся только развести руками: куда же в те «бамовские» годы исчезал из меня мальчик, ходивший в детстве за километры со своими расспросами к ученикам шамана?! И почему этот любознательный мальчик возвратился так поздно, когда, к сожалению, Матрёна Петровна уже навсегда откочевала к своим предкам, хотя прожила она на удивление долго – целых 108 лет.
А вот некоторые знакомые учёные, у которых был карт-бланш от власти на «научное исследования шаманизма», а также самые терпеливые и дальновидные мои коллеги умудрялись-таки отыскивать Матрёну Петровну на перекрёстках её кочевий и дожидаться поводов для камланий. Прежде всего хочется вспомнить добрым словом кинооператора Андриса Слапиньша из Риги, благодаря которому сегодня можно увидеть на плёнке живыми, говорящими и творящими свои ритуалы и Матрёну Петровну, и ещё некоторых героев моих повествований. Под упомянутым предлогом изучения и документального фиксирования исчезающих древних верований Севера, Андрис Слапиньш вместе с этнографом Еленой Новик, музыковедом Эдуардом Алексеевым и несколькими их соавторами сделал в 1982 году под эгидой Латышской Академии наук фильм «Времена сновидений». К несчастью, в 1991 году Андрис был убит прямо на своём рабочем месте – во время съёмок разгона протестов в Риге. После этой смерти и всех катаклизмов с развалом СССР «шаманский» фильм Слапиньша на долгое время был утрачен не только для нашей страны, но и вообще для всех, и лишь совсем недавно был обретён снова. При желании теперь его можно посмотреть в сети.
В 1996 году режиссер Вячеслав Семёнов снял документальный фильм «Предсказание Чохотуй», полностью посвящённый Матрёне Петровне. Он тоже есть в сети, но на якутском языке без титров.
Кадр из фильма «Предсказание Чохотуй»
На вопросы, как она получила шаманский дар, Матрёна Кульбертинова отвечала, что это наследство её бабушки, которая была известной удаганкой. Её звали Чохотуй, что в по-эвенкийски означает Одноглазая, потому что у бабушки действительно был только один глаз. Чохотуй считала, что следующей шаманкой должна стать «дочь сына шаманки», то есть её внучка. Передавая свой дар, бабушка говорила, что Матрёна начнёт шаманить в 50 лет. Так и случилось.
«Помню, я неожиданно стала камлать во сне, наяву же перебегала реку, а родные гнались за мной на лодке и ловили, – вспоминала Кульбертинова. – Я прыгала как белка с дерева на дерево, сородичи стелили внизу шкуры и просили меня спуститься. Скоро они все устали от таких погонь и только спрашивали, не болит ли что-то у меня. А я отвечала, что нет, но при этом мне иногда казалось, что я становилась толстой-претолстой, а рот мой – большим-большим, таким, что в него помещалась стоящая рядом огромная лиственница. В конце концов все поняли, что случилось со мной и попросили мужа сделать мне бубен. И я начала камлать. Первыми из духов-помощников прилетели коршун, лебедь и кукушка. Они говорили мне в ухо, я слышала их и понимала, совсем как людей. Духи давали советы, а иногда и ругали…»
Они учили Матрёну целительству и предвидению, умению управлять охотничьей удачей и природными стихиями, но она сама на первое место поставила благополучие рода – чтобы не болели люди и олени, не гас огонь в очагах эвенков.
Как я говорил, Матрёна Петровна не любила брать в руки бубен без веской причины, но, по её рассказам, когда перерыв между камланиями достигал какого-то предела, она теряла сон и к ней начинали являться однорукие и одноногие сущности. Тогда Матрёна уже сама испрашивала у духа бабушки Чохотуй (с обращения к ней Кульбертинова начинала каждый ритуал) разрешение на камлание. Получив позволение, проводила обряд, произносила соответствующее заклинание, и незваные духи удалялись.
С годами у неё появились девять небесных дев-помощниц, но к ним она обращалась только при острой необходимости, когда требовалась помощь больным сородичам. В таком случае, «она призывала громадную мифическую птицу Кыыран, которая указывала шаманке дорогу в Верхний мир, – рассказывает этномузыковед Надежда Николаева. – Под неумолкающие звуки бубна, звонкие голоса сородичей, ясно и четко вторящих пению шаманки, она устремлялась ввысь вслед за птицей и достигала границ Угу Буга. Здесь она встречала своих помощниц, резвящихся и бегающих по туману. По описанию Матрёны Петровны, прекрасные девы ничем не отличались от обычных людей: они были так же одеты и обуты, разговаривали естественными человеческими голосами. Шаманка вступала с ними в переговоры, вручала души исцеляемых ею больных, поручала ухаживать за ними и договаривалась о дне, когда можно будет забрать души…»
Девы-удаганки. Фото автора
Однако бывали случаи, когда небесные девы не выполняли данных шаманке обещаний. Тогда, как и на человеческой земле, ей приходилось, попросту говоря, ругаться и назначать новые сроки. Случалось, и она не прилетала вовремя за исцелёнными душами, и тогда уже небесные красавицы высказывали ей своё неудовольствие, а Матрёне приходилось объяснять причину и извиняться. Бывало и так, что в «небесной больнице» вовсе отказывались помогать, говоря, что шаманка слишком поздно доставила уже неизлечимую душу. Тогда она пыталась исцелить людей уже на бренной земле, своими собственными силами, и, как утверждала, не раз спасала, отпаивая целебными травами и другими снадобьями.
Подтверждают это многочисленные свидетельства поставленных на ноги больных, причём не только сородичей, хотя Матрёна Петровна и говорила, что иноплеменникам помогать не может. С одним из исцелённых я хорошо знаком, не раз бывал вместе в экспедициях ‒ это известный учёный-этнограф Анатолий Алексеев, эвен по национальности. Вот его рассказ:
– После инфаркта в феврале 1995 года я попал в кардиологическое отделение Республиканской больницы Якутска. После трёх недель лечения прогноз на будущее был неутешительным, но как раз вовремя я узнал, что в оленеводческом стойбище недалеко от Иенгры живёт старейшая удаганка, которая, говорят, помогает в подобных случаях. Недолго думая, я отправился к ней. Когда я вошел в палатку, где сидела маленькая пожилая женщина, то решил поначалу сказать, что приехал не лечиться, а собирать материал для книги по шаманизму. Она только усмехнулась в ответ: «Сколько книг о шаманах уже написано, и все так себе…» Но потом посмотрел на меня и смилостивилась: «Ладно уж, оставайся. Расскажу тебе о шаманах». Поглядев ещё внимательней, она с сочувствием добавила: «Какой больной молодой человек. Лечить тебе надо». Мне тогда было 47 лет, и с высоты её 106-летнего возраста я и впрямь казался ей молодым.
Рано утром, ещё перед восходом солнца, началось камлание, и через какое-то время шаманка неожиданно произнесла: «Анатолий, сейчас будем менять твоё сердце». Я буквально оторопел. Как это менять? Я ни разу не слышал про такой ритуал, хотя уже был хорошо знаком с признанным эвенкийским шаманом Савеем и прочитал немало научной литературы. Ещё через полчаса Матрена Петровна дала команду всем выйти из палатки на улицу, где стоял привязанный олень. Шаманка велела мне обнять его за шею. А потом, распевая непонятные заклинание на архаичном тунгусском языке и стуча в бубен, стала направлять его на грудь то мне, то оленю. Это длилось минут пять–семь, после чего мы вернулись в палатку, где удаганка чуть продолжила ритуал и завершила словами: «Ну всё, Анатолий, мы твое больное сердце заменили на сердце молодого оленя. Через месяц поезжай на свою родину, пусть там забьют оленя, выпей кружку свежей крови, и через год твоё сердце будет полностью здоровым…»
Сердце такого таёжного красавца перекочевало в грудь Анатолия Алексеева. Фото автора
Могу засвидетельствовать, что четверть века спустя Анатолий Афанасьевич, отметивший своё 70-летие, способен дать фору многим молодым. В нашей экспедиции пару лет назад на побережье Ледовитого океана я видел собственными глазами, как он играючи взбирается по тундровым снегам на сопки, а потом отрывается на сельской дискотеке, словно у него и впрямь в груди бьётся сердце молодого оленя.
Добавлю, что ещё в возрасте 90 лет у самой Матрёна Петровны, как говорили её близкие, хватало сил проводить камлания по пять-шесть дней подряд, практически без сна и еды. Да и умерла она в 1996 году, по мнению родственников, не от болезни или старости, а из-за смертельного поражения в шаманской войне. О таких мистических сражениях я ещё расскажу в своей «Тасландии». А пока добавлю, что старая удаганка знала много легенд и песенных сказаний не только о мистических сущностях и героях своего народа, но и об обитателях тайги ‒ зверях и птицах. Поэтому вокруг неё по вечерам всегда собирались дети, а зачастую и взрослые. Матрёне Петровне было для кого рассказывать и исполнять свои истории ‒ на её глазах выросли семь внуков, 25 правнуков и 14 праправнуков.
Мифическая удаганка. Литография Элляя Сивцева
«До тех пор, пока я жива, мои духи из Верхнего мира несут свою службу исправно, – по-философски рассуждала в последние годы старая шаманка. – А вот после моей смерти они наверняка оставят свои места и рассеются по всей Вселенной…»
Может это и так, но… В своей книге «Служители трёх миров», я рассказывал про эвенкийского шамана Кокая с реки Зеи, которого сородичам удалось вызывать на помощь, позвонив в оставленный им колокольчик. Так вот, Матрёна Петровна при жизни дарила такие колокольчики всем родным и близким и, якобы, по их звонку помогала каждому на любом расстоянии. Уже больше четверти века нет на земле великой удаганки, но и сегодня её сородичи утверждают, что Матрёна Петровна помогает им – стоит только взять в руки её колокольчик и позвонить…