Сегодня я хочу поведать вам о том, что, помимо традиционных костюмов и бубнов, необходимых для камлания большинству шаманов, у служителей трёх миров были чуть менее известные, но не менее ценимые атрибуты. Такие, например, как волшебный камень, носящий в старину у якутов название «сата», и не менее таинственные и могущественные «громовые камни».
Вот что написал о сата бывший революционер Вацлав Серошевский, ставший в якутской ссылке этнографом и писателем:
«Сата ищи под деревом, в которое ударил гром, – советовал мне шаман-приятель, – только иди рано поутру: сата умирает от солнечного света!..» Сата зарождается также сам собой во внутренностях лошади, быка, медведя, волка, собаки, утки, гуся, орла и т.д. Самый сильный сата – волчий: он производит засуху и стремительные ветры; обыкновенно сата производит холод, заставляет падать среди лета снег и т.п. Сата похож на человеческую голову, только небольшой величины; на нём можно отличить нос, рот, глаза, уши; он обладает душой и способен умирать, то есть лишаться волшебных свойств. Если его коснется женщина, если его увидит посторонний глаз, если его держать нагим, не закрытым, он умирает. Если его бросить в кипяток, он долго с жужжанием будет бегать и кружиться по дну посуды, пока не успокоится и не умрёт. Чтобы побудить сата проявить свои качества, нужно его отхлестать; употребляется также заклинание. Сата нельзя держать дома. Умерший сата превращается в обыкновенный камень…»
Серошевскому вторит ещё один дореволюционный ссыльный этнограф Иван Худяков: «Громовую сату находят, вставши рано утром во время восхода солнца под корнем дерева, разбитого молнией; если эту сату помазать кровью убитой птицы или даже скотины и окунуть в воду с наговором, то поднимается ветер или гроза…»
Понятно, что обладание таким магическим камнем намного увеличивало силу шамана, да и обычному человеку он, кроме неожиданного могущества над стихиями, сулил ещё здоровье и успехи. Кое-где считалось, что с помощью сата можно было не только управлять погодой, но и вообще исполнять любые желания, лечить больных. Но далеко не каждый мог его заполучить, а потом ещё и сохранить. Один из шаманов сетовал, что судьба подарила ему сата, случайно обнаруженный в гнезде орла, а он сам его погубил. «Это был маленький камешек, совсем похожий на человеческую голову; когда я заподозрил, что это сата и пожелал его испробовать, то повернул его к солнцу спиной и высек; в первый раз я ударил его только один раз – и целый следующий день дул ветер; в другой раз я ударил его два раза – и ветер дул два дня; в третий раз я ударил его три раза – ветер дул три дня; тогда я пожелал его испробовать окончательно и бросил в кипяток. Я был глуп, не верил, а сата побегал, побегал, да и умер!..»
Надо сказать, что в своей вере в магическую силу камней, извлеченных из внутренностей животных, северные язычники были не одиноки. Шла она из глубокой древности, и уже Аристотель считал так называемый безоаров камень испытанным средством от отравления. В средние века тоже считалось (и не без основания), что безоар, опущенный в чашу с отравленным вином, впитывает в себя мышьяк ‒ главный яд того времени. Поэтому заполучить такой камень старались все, кому позволяли средства, а стоил он немало, по некоторым сведениям – порой дороже золота. Поэтому вполне статусно смотрелись кольца и другие украшения со вставками из безоара. Такие кольца носили, к примеру, английская королева Елизавета I и шведский король Эрик XIV.
Перстень с безоаром
На Руси безоар до XVIII века тоже пользовался успехом – у царя Фёдора Алексеевича была серебряная чаша с волшебным камнем на крышке, а у Патриарха Никона он был вправлен в рукоять посоха, которой святейший всякий раз обеззараживал подносимое ему питьё. И даже во времена Петра Великого слава безоара как антидота не померкла.
Чаша с безоаром
А вот в эпоху Наполеона подобные манипуляции с волшебными камнями уже считались пустым суеверием, и опальный император выбросил в огонь подаренные ему одним восточным властителем безоары. Самое интересное, что он поступил так совершенно зря: именно ему «волшебный камень» как раз и мог помочь. Дело в том, что современные анализы показали наличие в безоаровом камне большого количества соединений фосфора, которые и впрямь нейтрализуют мышьяк, а им-то, как известно, и был сведён на тот свет Наполеон в ссылке на острове Святой Елены…
Так что сата-безоар вполне мог применяться в целительстве и быть в чём-то полезным для здоровья, а вот влияние его на погоду лежит в области магии и на совести бывших владельцев.
Что касается громового камня, то он довольно часто идентифицировался с «небесными стрелами» и даже «небесными топорами». Северные язычники в прежние времена считали, что небесные божества раскалывают деревья, метнув в них каменными стрелами, копьями, ножами или топорами, а молнии – лишь огненный след их полёта. Поэтому, если усердно и по всем правилам обыскать место возле разбитого громом дерева, то можно обнаружить ту самую стрелу (точнее, её несгоревший наконечник из кремня), а если повезет, то и более солидный и ценный каменный топор.
Кремневый наконечник
Самое любопытное заключается в том, что подобная «теория», продолжавшая существовать в глубинке ещё даже в первые годы советской власти, не так уж редко подкреплялась практикой – люди и впрямь находили возле расколотых и обугленных молниями деревьев камни с явно искусственно приданными им формами оружия. Конечно, как мы теперь понимаем, в действительности это означало, что «стрелы» были не выпущены с небес, а таились среди корней как наследство далёких пращуров каменного века. Скорее всего, и в древние эпохи на местах одиноких и огромных деревьев (которые особенно «любят» молнии) росли такие же гигантские их собратья и возле их подножий существовали языческие жертвенники.
Кремневый нож
Ещё один вариант «небесных стрел» ‒ похожие на нынешних кальмаров окаменелые моллюски белемниты, обитавшие в доисторических морях с юрского по меловой периоды. Их мягкие ткани за десятки миллионов лет, конечно, не сохранились, а вот кальцитовые конические раковины дошли до наших дней в хорошей сохранности. Для любого геолога происхождение таких «стрел» очевидно, но для не изучавших палеонтологию пращуров белемниты и впрямь выглядели как наконечники каменных «небесных» стрел.
Ископаемые моллюски белемниты
Волшебный ореол вокруг сата и громовых камней привёл к тому, что каждый из шаманов прошлого пытался стать обладателем заветных атрибутов, исцелять ими больных, приносить жертвы с помощью священных кремневых ножей и не расставаться с этими сокровищами даже после смерти. Поэтому такое реликтовое оружие часто находили в шаманских захоронениях.
Если же ещё раз возвратиться к волшебным качествам «небесных стрел», то можно предположить, что кремневые наконечники (а кремень сам по себе издревле считался обладателем целебных и оккультных свойств), отмеченные и «обработанные» огнём молний, вполне могли приобретать какие-то необычные качества. Кстати, это происходило и с самим деревом, если подумать, совершенно не случайно выбираемым шаманами для изготовления бубнов, – электрический разряд огромной силы мгновенно высушивал древесину и делал уникальными её физические параметры и свойства. Недаром знающие люди даже в наше время собирали щепки таких деревьев и пользовали их при лечении болезней.
Молния могла и сама «сотворить» сата, а точнее – спечь его с помощью своей сверхвысокой температуры из комьев глины, песка или обычных камней, что оказались под деревом. Конечно, форму наконечника или ножа они в подобном случае могли приобрести только случайно, но приметы «громовых стрел» в виде воздействия высокой температуры на себе несли. Именно такой сата мне довелось увидеть в краеведческом музее города Верхоянска, на Полюсе холода, где когда-то на свою беду и на удачу для российской этнографии оказался в ссылке упомянутый Худяков. Размерами и формой сата напоминал половинку рассечённого надвое гусиного яйца и примерно на сантиметр с поверхности был переплавлен и прокалён дочерна. Я взял волшебный камень в ладонь и попросил его, чтобы всё удачно сложилось с моей только рождавшейся тогда книгой о шаманах «Служители трёх миров».
