Наверное, многие из мальчишек, зачитываясь в детстве Киллингом, мечтали в живую шагнуть на страницы знаменитой «Книги джунглей», оказаться рядом с Маугли и его друзьями, пройти по улицам таинственного, затерянного в тропических лесах мертвого города… Мечтал об этом и автор этих строк. И когда осенью 2007 года появился шанс посетить Камбоджу с группой российских журналистов, я согласился, не раздумывая.
Оберег от патриарха
«А причем здесь Камбоджа, – скажете вы, – ведь Киплинг жил и слагал свои знаменитые истории в Индии». Да, он жил в Индии, и эта страна хранит немало легенд и чудес, но именно во время посещения Камбоджи, а точнее – её древней столицы Анкор Вата у Киплинга и родилась идея «Маугли». А сюжет с мертвым городом, сокровища которого хранит говорящая кобра, он «подсмотрел» и «подслушал» в стенах вполне реальных храмов упомянутого Анкора.
Согласитесь, уже из-за одного этого стоило подняться на крыло, провести в воздухе без малого сутки и, описав огромное полуокружье (Якутск—Москва—Эмираты—Сингапур—Пном-Пень), приземлиться в нынешней столице бывшей Кхмерской империи. Это путешествие стало возможным благодаря медиагруппе «Вся Россия», которая, установив контакт с Министерством печати Королевства Камбоджи, получила приглашение на дружеский визит и, в свою очередь, пригласила туда нас – редакторов ведущих региональных и московских газет и телекомпаний. Поначалу желающих было много, но, заглянув в Интернет и обнаружив, что температура в окрестностях Пном-Пеня упорно держится у отметки плюс сорок градусов, а сезон тропических ливней, длящийся полгода, никак не хочет заканчиваться, некоторые коллеги призадумались. Определенные размышления навевали и интернет-сообщения недавних лет о печальном наследии режима Пол Пота – якобы почти полностью заминированных джунглях, постреливающих из них партизанах и целом веере тропических болезней от малярии до чумы. Да и сама программа поездки не обещала милое кое-кому возлежание на пляже кверху брюхом, а предполагала длительные пешие экскурсии и восхождения. В результате в группе осталось 15 самых неисправимых романтиков и любителей приключений. Но и это число стало рекордным – оказалось, что Камбоджа еще никогда разом не встречала столько руководителей российских СМИ. А многие из нас, в свою очередь, оказались первыми журналистами, попавшими в Камбоджу из своих республик и областей. Поэтому внимание к нам было огромное. В первый же день под прицелом камер всех телеканалов страны нас принял Председатель Национальной Ассамблеи Хенг Самрин – второе лицо королевства. Наверное, принял бы и король, но он находился в Китае. Потом были встречи с министрами печати, туризма, культуры и искусств, коллегами-журналистами. Оказались мы и в святая святых – в храме резиденции главы буддистов Камбоджи, где сам Патриарх (именно так звучит его титул) Тэп Вонг провел для нас специальный обряд и лично благословил каждого, вручив святые обереги. После этого россиянам уже нечего было бояться – все местные божества оказались на их стороне.
Патриарх благословляет нас. Фото автора
Апофеоз Пол Пота
Впрочем, один раз нам стало по-настоящему страшно. Во время посещения секретной тюрьмы Туол Сленг, превращенной в музей геноцида так называемых «красных кхмеров», правивших страной с середины семидесятых до начала восьмидесятых годов. С той поры имя Пол Пота, уничтожившего едва ли не треть собственного народа (около двух миллионов из семи живших тогда сограждан) стало нарицательным в мире. Через тюрьму Туол Сленг прошло семнадцать тысяч узников, из которых чудом спаслись только шестеро. Экскурсия сюда – не для слабонервных – в камерах сохранены и засохшие лужи крови на полу, и полный набор орудий пыток, до которых не додумались даже средневековые инквизиторы. Провозгласив в одной из своих нечеловеческих доктрин, что любые лишения и страдания делают человека лучше, «красные кхмеры» официально признали пытки методом перевоспитания и тщательно документировали весь свой садистский конвейер, к тому же сопровождая записи фотоснимками. Смотреть на такие «документы» без содрогания просто нельзя. Как и на мемориальную ступу на «Полях смерти». В этой стеклянной башне выставлены свидетельства массовых убийств – восемь тысяч человеческих черепов, собранных на окрестных «полях». Впервые увидев башню на снимках еще до поездки, я тут же вспомнил запавшую в память с детства, пугающую картину Верещагина «Апофеоз войны». Но теперь могу сказать, что черепа на холсте, оставленные в степи завоевателем Тимуром, – лишь бледная тень «апофеоза» Пол Пота.
Сегодня здесь только экскурсии… Фото автора
У нас долго не любили рассказывать, что эти немыслимые жертвы были принесены во имя построения в Камбодже очередного «коммунистического рая». Пол Пот, взращенный французскими коммунистами, вернувшись после учебы в Париже на родину, решил создать «государство простых крестьян», состоящее из коммун, обеспечивающих самих себя необходимым минимумом пищи, одежды и благ. Но в отличие от своих нерешительных западных товарищей по партии и медленно двигающихся к «светлому будущему» коммунистов СССР и Китая, Пол Пот решил действовать быстро и жестко. В его обществе не оказалось места не только интеллигентам, ученым, рабочим, торговцам, верующим, но и «их» городам. После прихода красных кхмеров к власти двухмиллионный Пном-Пень уже через неделю опустел полностью, единственным работающим «учреждением» в нем осталась упомянутая тюрьма Туол Сленг. Все горожане были отправлены «на перековку» на рисовые поля, чтобы через какое-то время почти полностью погибнуть от непосильного труда или пули надсмотрщика, которую часто в целях «экономии» заменял удар мотыгой или дубиной. Встретив поначалу «революционные преобразования» с восторгом, Советский Союз через какое-то время осознал, что за монстра растит извращённая коммунистическая идеология, и дал добро Вьетнаму на военное вторжение в Камбоджу. Пол Пот был свергнут, бежал в джунгли и там был предан собственным «братьями», посадившими его под домашний арест. Он умер в глухой деревушке и был бесславно кремирован на костре из старых автомобильных покрышек. Сегодня в Камбодже осознали и осудили эту черную полосу собственной истории, но печальные плоды ее пожинаются до сих пор – катастрофически не хватает врачей, учителей, инженеров. И потому на каждой встрече с нами многие с благодарностью вспоминали Россию, но не за косвенное порождение «верного последователя великого Сталина» Пол Пота, а за то, что уже после него в нашей стране получили образование около десяти тысяч кхмеров. Они сегодня и составляют костяк управленцев, специалистов и политиков.
Третье пришествие ангелов
В архитектуре многих храмов, мостов и других старинных строений Камбоджи нельзя было не обратить внимание на один и тот же мотив – странных существ, куда-то тянущих змею. Как нам рассказали, это иллюстрация одного из самых главных мифов кхмерского буддизма. Когда-то в глубокой древности вечно воющие между собой ангелы и демоны мечтали взбить океан и получить из него напиток бессмертия. Это было не под силу ни одним, ни другим, и тогда добро и зло решили временно объединиться. Обмотав гигантским змеем гору и ухватив его за оба конца, ангелы и демоны стали поочередно перетягивать змея из стороны в сторону и раскручивать гору, как мутовку. В результате океан был взбит подобно сливкам, и из него выделился эликсир бессмертия. Поначалу божественный напиток достался демонам, но ангелы сумели перехитрить их, выпить эликсир и получить неоспоримое преимущество в виде бессмертия.
Священная кобра о 14 головах — место туристов, паломников и просителей милостыни. Фото автора
Думается, этот миф в какой-то мере служил иллюстрацией истории Камбоджи, а может, её и программировал. По крайней мере, силы добра и зла всерьез боролись здесь на протяжении многих столетий. Змея перетягивала к себе то одна, то другая сторона. Когда-то, в IX—XIII IX—XIII веках государство кхмеров разрослось до огромной империи, включавшей в себя нынешние Лаос, Вьетнам, Таиланд и Бирму, и другие государства, оно было центром буддизма и местом паломничества для всего Юго-Востока Азии. Столица империи оказалась в то время самым большим мегаполисом мира, здесь жило около двух миллионов человек, и, скажем Париж и Лондон выглядели тогда в сравнении с Анкором маленькими провинциальными городками. Затем победили силы зла, империя была завоевана и порабощена соседями-сиамцами, и от нее остался лишь крошечный кхмерский осколок. Пытаясь спастись от агрессии, в 1430-х годах очередной король перенес столицу в сторону нынешнего Пном-Пеня. Прекрасные города и храмы с их парящими ангелами на века поглотили джунгли. Но в 1860 году самый крупный в мире храмовый комплекс был вновь открыт для человечества французским натуралистом Анри Муо. Анкор Ват стремительно обрел множество (насколько это было возможно то тем временам) паломников и восхищенных поклонников, но, спустя столетие, их поток вновь надолго оборвали демоны Пол Пота.
В конце концов опять победили «ангелы», и Камбоджа в наши дни предстала перед миром во всем своем великолепии.
Храм обезьян. Фото автора
Как оказалось, тропические ливни хоть и сильные, но очень короткие и мгновенно сменяются ярким солнцем, не обезвреженных мин вблизи от туристских маршрутов давно уже нет, последние «партизаны» покинули джунгли еще в 1998 году, а малярия с помощью международных программ практически побеждена. В текущем (2007) году кхмеры надеялись принять 2,3 миллиона туристов, и их немного огорчало, что среди такого множества путешественников число россиян не превышает десяти тысяч человек. Собственно, в этом и была одна из причин нашего приглашения: хозяева надеялись, что, увидев нынешнюю Камбоджу собственными глазами, мы расскажем о ней соотечественникам, заинтересуем их пока еще относительно заповедным и не истоптанным уголком Земли с уникальной историей, развеем многие живущие в Интернете «страшилки».
Тарантул на десерт
Пном-Пень хоть и столица Камбоджи, средоточие ее власти и деловой активности, но для настоящих путешественников этот миллионный мегаполис – лишь преамбула перед встречей с небольшим городком Сием Реап, где и находятся самые главные и самые манящие сокровища кхмеров.
Путь в Сием Реап на автобусе занимает пять часов, которые мы заполняем профессиональными журналистскими разговорами и разглядыванием картинок, проплывающих за окнами. Явно доминирует зеленый цвет – рисовые поля, островки джунглей, дома на сваях, крытые пальмовыми листьями. И лишь на маленьких вокзальчиках, превращенных местными жителями в рынки, краски вспыхивают всеми цветами радуги. Кроме целой россыпи овощей и фруктов (у половины мы даже не знаем названий), продавцы предлагают и свои специфические деликатесы в виде чем-то начиненных бамбуковых стеблей и разных букашек-таракашек. Подтверждается тезис: в этой стране едят все, что растет, летает, плавает и ползает. Мои коллеги не без осторожности тянутся к фруктам, но я ищу глазами другое: еще перед поездкой вычитал, что западные СМИ официально признали самым экзотическим деликатесом в мире жареного тарантула по-камбоджийски. Он опередил даже знаменитую японскую рыбу фугу, дегустация которой, как известно, схожа с игрой в русскую рулетку. А вот и тарантул: прямо по груди продавщицы, видимо в целях рекламы, ползает огромный черный паук. На большом блюде рядом – целая гора его собратьев, как я понимаю, зажаренных в кипящем масле. Журналист в моей душе начинает отчаянно бороться с брезгливым обывателем и в конце концов побеждает. На доллар дают пару тарантулов. Но мне с лихвой хватит и одного.
Зажмуриваю глаза и начинаю хрустеть паучьими лапками. Они чем-то напоминают пережаренные куриные крылышки, но только очень острые. К концу «смертельного номера» собирается половина нашей группы, мужчины тут же наливают мне «для дезинфекции» хорошую порцию джина, а женщины сердобольно предлагают антибиотики. Чувствуя себя героем, принимаю и то, и другое. Теперь я могу сказать каждому, что пробовал самое экзотичное блюдо на планете.
Джоконда от Байона
И вот мы, наконец, у цели – у входа в древнюю столицу и крупнейший сакральный комплекс планеты Анкор Том. Мы будем перемещаться по нему двое суток, но все равно увидим только самое главное, поскольку в здешних джунглях таится около сотни старинных храмов, и общая занимаемая ими площадь – более двухсот квадратных километров. При этом никто не может утверждать, что обнаружены все храмы – их открывают и по сегодняшний день. Более того, несколько лет назад, к примеру, в одном из таких затерянных чертогов обнаружили целых тридцать статуэток Будды из чистого золота. Джунгли умеют хранить свои тайны, и, оказывается, достаточно всего трех лет, чтобы и в наше время любой дворец или храм полностью исчез в их объятиях. Потому и у нынешних, и у самых давнишних хозяев Анкор Тома пила и топор всегда были самыми востребованными орудиями.
Здесь свои тайны не только у джунглей, но и зодчих, у творцов оставленной в камне истории. Один из самых впечатляющих храмов – Байон – яркое тому подтверждение. Его венчают 54 башни, и на навершии каждой из них с четырех сторон в камне высечены лица.
Байон. Фото автора
Эти лики, на устах которых играет едва приметная загадочная улыбка Джоконды, говорят, воплощают облик буддистского божества – Бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары, что смотрит на вас то ли скорбя, то ли тихо радуясь. Но в то же время много веков живет версия, что на всех башнях изображен никто иной, как король кхмеров Джаяварман VII, по чьему велению и был построен храм в конце XII века. А главное волшебство начинается здесь на закате. Освещаемые по очереди лучами уходящего солнца каменные лики вдруг оживают, и каждое из них, столь похожих друг на друга днем, вдруг приобретает неповторимую индивидуальность и особое настроение.
Тень Анджелины Джоли
Храм-монастырь Та Пром – прообраз того самого «мертвого города» Киплинга из «Книги джунглей». Древний монастырь специально оставили в таком виде, в каком его нашел уже упомянутый нами француз Анри Муо в 1860 году. Камень и деревья здесь слились воедино, вросли друг в друга. Огромные баньяны, высотой за 50 метров, словно гигантские спруты, обвили своими корнями стены и башни, протянули многометровые щупальца поперек лестниц и галерей. Впечатление они производят неизгладимое. Не зря именно этот храм выбрали в 2001 году продюсеры Голливуда для съемок знаменитого мистического боевика «Лара Крофт: расхитительница гробниц». Пробираясь по заросшим лабиринтам и залам монастыря, невольно застываешь в местах, где отчаянная Анжелина Джоли, спасая от гибели мир, крошила оживших каменных богов и демонов. Так и кажется, что роковая красотка сейчас поманит из-за поворота пальчиком или вылетит навстречу со своими беспощадными пистолетами.
Я позволил себе вставить Анжелину в тот самый вход, по которому она вбегала в храм. Фото автора
Но это было в кино, а в жизни всё случилось наоборот. Боги Камбоджи и ее люди, оказавшиеся после недавней войны в тяжелейших условиях, так потрясли американскую кинодиву, что она резко поменяла и стиль жизни, и образ мыслей. Бывшая голливудская хулиганка, тогда еще не имевшая семьи и не встретившая Брэда Питта, усыновила в одном из камбоджийских приютов шестимесячного мальчика, дав ему имя Маддокс Шиван. Затем она построила на свои деньги школу неподалеку от Анкор Тома и отдала третью часть многомиллионного гонорара на поддержание природы и храмов. А дальше больше – за свои заслуги стала почетной гражданкой Камбоджи, послом доброй воли ООН, усыновила еще двух сирот из Эфиопии и Вьетнама, создала вместе с Питтом гуманитарный фонд «Врачи без границ». Такая вот «разрушительница гробниц» …
Увидеть и не умереть
Миновав Та Пром, выходишь на Фимеанакас, где воображение опять включается на полную катушку. Именно в этом храме, по преданию, и жила говорящая змея Киплинга. Только хранила она не сокровища мёртвого города, а целое королевство. К тому же могла превращаться в красивую женщину, и каждый вечер только после свидания с ней король имел право спуститься в свой дворец к королеве и наложницам. Говорят, один раз он нарушил традицию и тут же оказался на погребальном костре. Поднявшись на соседнюю террасу, где и находился «королевский крематорий», мы еще раз утвердились в истине: обижать женщину было опасно во все времена. Особенно, если она змея…
Неподалеку от этого печального места высятся два очень своеобразных символа правосудия. Так называемые «Башни плясунов на канате» в праздничные дни использовались по своему прямому назначению, а в будни туда затачивали тех, кто обращался в королевский суд: в одну башню истца, в другую – ответчика. И тот, кто умирал первым, считался неправым.
А если уж и дальше продолжить тему жизни и смерти, то нельзя не сказать, что самый величественный храм кхмеров Анкор-Ват был не только земным воплощением небесного царства, но и гробницей короля Сурьявармана II, который строил его до конца своих дней. Этим предназначением, а также невиданными размерами и геометрическим совершенством Анкор-Ват схож с великими пирамидами. Но он, конечно же, намного прекраснее и утончённое их, в чем мы убедились воочию. Пять ажурных башен в форме лотоса высотой с 20-этажный дом символизируют гору Меру – жилище богов, которую окружают стены-«Гималаи» и наполненный водой ров – «Священный Ганг». Стены храма покрыты барельефами тончайшей резьбы, иллюстрирующими весь великий индийский эпос «Махабхарата».
Таким был Анкор-Ват столетия назад
Фактически Анкор-Ват – модель Вселенной, какой ее представляли древние кхмеры. По их разумению, каждый паломник, пересекая ров по сакральному мосту и пройдя от ворот храма до его сердцевины, должен был преодолеть границы земного и небесного, достичь просветление духа. Думается, эта случалось (и случается) не только с буддистами. Анри Муо после посещения Анкор-Вата записал в своем дневнике: «Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. Даже если бы я знал, что мне придется умереть, я ни за что не променял бы эту жизнь…» К сожалению, слова натуралиста оказались пророческими – спустя несколько месяцев он умер от малярии. Сегодня, слава Богу, Анкор можно увидеть и не умереть – не от малярии, не от мин Пол Пота – они остались в прошлом.
Вне времени и пространства
К концу дня, когда ноги уже едва несли, а мозг с трудом помещал в себя новые впечатления, нас ждало восхождение на высокий холм. Когда-то здесь находилась одна из самых первых столиц Камбоджи, а до сегодняшних дней сохранился храм Пном Бакенг. Можно было добраться наверх на местном «такси» – верхом на слоне, но, несмотря на довольно высокую плату, все лопоухие оказались «зарезервированными». И в то же время не побывать на вершине было просто нельзя, ведь именно там находился один из двух отпечатков ступни Будды, оставленных им в древней империи кхмеров. А к тому же 109-я башня храма символизировала бинду – точку, где, по буддистским канонам, родились пространство и время. Пращуры нынешних комбоджийцев считали, что, оказавшись в таком месте, человек может «выпасть» из земного времени и обрести бессмертие. Упускать шанс не хотелось, и мы, собрав остатки сил, побрели по тропе в гору. Не знаю, как насчет бессмертия, но вид со стен храма вознаградил за пролитый пот. Да и отпечаток божественной ступни выглядел впечатляющим – с ним, по величине, не смог бы потягаться даже снежный человек.
Казалось бы, после всего увиденного удивлять нас было уже нечем, но, оказывается, древнее и многоликое королевство кхмеров таило еще множество открытий, откровений и испытаний, которые и преподносило нам во все последующие дни
Рай для ихтиандров
«Дорогая, я нашел рай на земле. Забирай Остапа и приезжай в Сиануквиль», – с таких строк начиналось письмо из Камбоджи Николая Дорошенко его жене Елене, отправленное в Россию в начале 90-х. Наверное, он был по-своему прав, хотя далеко не каждому россиянину эта страна покажется раем.
Главная причина – климат. Пик зимы здесь, как и у нас, приходится на январь и февраль, но даже в самые холодные дни температура не опускается ниже плюс двадцати градусов. Разгар лета падает на апрель, когда столбик термометра зашкаливает за плюс сорок. Все остальное время года он колеблется в районе 35 градусов. Свою «прелесть» добавляет сезон дождей, а точнее – тропических ливней, длящийся без малого полгода – с мая по октябрь. В это время все вокруг настолько пропитывается влагой, что, к примеру, в качестве дров при готовке пищи можно использовать далеко не любое дерево. Многие из них никогда не загорят – хоть суши целый год или залей бензином. Подавляющее число домов стоит на высоких сваях, а возле больших озер – и вовсе на плавучих платформах. Это позволяет кочевать вслед за берегом, который то убегает к горизонту, то возвращается в родные пределы. Целые поколения рождаются, живут и умирают на воде. Так что если тут и рай, то, пожалуй, для ихтиандров и рептилий. Конечно, кхмеры давно привыкли к такой «мокрой» жизни и даже научились извлекать из нее пользу, получая по нескольку урожаев риса в год, но для человека приезжего адаптироваться не так-то просто.
Мы прилетели в Камбоджу в конце октября, можно сказать, поздней осенью, но свою порцию жарких объятий тропиков получили по полной. Не могу не вспомнить поход в буддистский монастырь, расположенный на горе, куда ведет целая тысяча ступеней. Конечно, и в родной России взойти пешком на 50-й этаж было бы непросто, но при сорокаградусной жаре и почти стопроцентной влажности большая часть группы даже не стала делать попытки, а до верха сумели добраться только пятеро из нас…
По сенью «якутской» богини
И тем не менее у Дорошенко были основания написать слово «рай». Во-первых, с точки зрения герпетолога – специалиста по змеям, коим он в ту пору и являлся. Николай попал в Камбоджу в рамках международной программы по изучению его любимых пресмыкающихся. И пришел в восторг от их огромного разнообразия. Кроме того, в его словах был резон и в классическом понимании рая. Побережье Сиамского залива, на котором стоит Сиануквиль, из-за своего относительного мелководья не знает ни штормов, ни цунами. Прозрачная голубизна воды просто поражает. А белоснежный песок под пальмами настолько чист и тонок, что напоминает хрустящий крахмал. К тому же возле моря и жара воспринимается по-другому. И если затерянные в джунглях храмы заставляли нас вспомнить фильм о «разрушительнице гробниц», то тут уже приходила на память голливудская идиллия «Голубой лагуны».
Не вода, а изумруд! Фото автора
Вне сомнения, очень скоро здесь вырастет курортный центр мирового значения. Это можно утверждать хотя бы потому, что еще пять лет назад Сиануквиль считался деревней, и в ней не было ни одной легковой машины. А сегодня в городе живет двести тысяч человек и по асфальтовым улицам ездят лимузины. Один из них приписан к нашему отелю, над фасадом которого гордо сияет неоном «Sokha» – почти Саха. Правда, вместо второй буквы «а» написано «о», и слово это означает не самоназвание российских якутов, а имя местной богини-покровительницы, но, согласитесь, созвучие комплиментарное. Тем более что отель считается самым лучшим в Сиануквиле. И, кстати, совсем не исключено, что когда-нибудь по соседству вырастит другой отель, где это название будет звучать в якутской транскрипции, по крайней мере, уже сегодня есть примеры вполне успешного закрепления россиян на кхмерском плацдарме.
Русские острова
Думается, коренных камбоджийцев можно отнести к разряду людей, не очень-то стремящихся к перемене мест и освоению новых пространств. Наверное, только этим можно объяснить наличие совсем недалеко от берега островов, которые до недавнего времени считались необитаемыми, и часть которых поныне остается в том же статусе. Кох-Пух (Змеиный остров), судя по названию, испокон веков принадлежал только пресмыкающимся, но не исключено, что в ближайшем будущем его станут называть Русским островом по аналогии с Русским рынком Пном-Пеня. Наши соотечественники из большого бизнеса появились в Сиануквиле совсем недавно, но с очень серьезными намерениями. Взяв остров в аренду на 99 лет, они первым делом принялись строить к нему мост длиной без малого в километр. Одновременно идет проектирование целой сети отелей, зон отдыха и развлекательных центров, в том числе – первого в истории Камбоджи казино. Запланированная для начала сумма инвестиций – 300 миллионов долларов. Мост будет построен через год, еще раньше в Сиануквиле откроется международный аэропорт, а через несколько лет Кох-Пух станет престижным курортом. Как пообещали нам в разговоре его нынешние строители и будущие хозяева, условия отдыха будут на любой вкус и на любой кошелек. В том числе и не очень толстый. А вот змей на острове они повыведут – чтобы не пугали туристов.
Вполне возможно, что со временем в Сиамском заливе возникнет целый русский архипелаг – уже сегодня неподалеку от Кох-Пуха над маленьким островком высится шпиль буддистского храма и башенки современного отеля, который, как и сам островок, принадлежит семье упомянутого Николая Дорошенко.
Ужин с коброй
Как же простой российский герпетолог стал владельцем острова-отеля? Да с помощью всё тех же змей и известной поговорки: не было бы счастья, да несчастье помогло. В один прекрасный день международную «змеиную» программу резко закрыли. И ученый вместе с уже приехавшей семьей оказался в чужой стране брошенным на произвол судьбы. Погрустив какое-то время, они решили: а не попробовать ли открыть уличное кафе хотя бы на три столика? Благо, разрешений на это никаких не требовалось, а Елена всегда умела хорошо готовить. И открыли. Чтобы привлечь посетителей, Николай расставил рядом стеклянные ящики со своими змеями. Неизвестно, какая экзотика больше привлекла кхмеров – русский борщ, блины и пельмени или кобры с удавами, но народ повалил валом. А дальше – больше. Вскоре у Елены появилось несколько помощниц из кхмерок, и она начала осваивать язык, а Николай – навыки снабженца и менеджера. Сегодня «Дом змеи» Дорошенко – одна из главных достопримечательностей Сиануквиля. Он представляет из себя отель в сочетании с рестораном и зоопарком, где любимицы герпетолога, конечно же, преобладают над прочей живностью. Стены ресторана – фактически сплошной стеклянный террариум.
Соседка по столику. Фото автора
Более того, несколько столиков для особых любителей экзотики сделаны в виде больших чаш, накрытых толстым стеклом, и в этих чашах ползают и нежно поглядывают на вас снизу королевские кобры или какие-нибудь аспиды. Если от их взглядов вдруг пропадет аппетит, – можно пересесть за обычный столик. А в ожидании заказа есть возможность не только осмотреть зоопарк, но и пройти на хозяйскую ферму, где в бетонных рвах лениво греется на солнышке целая сотня аллигаторов, кайманов и прочих крокодилов. И если они при всём желании никак не смогут дотянуться до вас своими зубами, то вы вполне можете это сделать – заказать фирменное блюдо из крокодила. Мы так и поступили. Похоже на курятину, но только чуть пожестче и как бы со свиной шкуркой.
На вопрос, не скучает ли по России, Елена ответила просто: «Я свое отплакала в первые годы». Теперь ей плакать некогда – под началом 64 работника в ресторане, на ферме и на острове-отеле. Разговаривая с ней, нельзя было не вспомнить Ирину – хозяйку одноименного русского ресторана в Пном-Пене, судьба которой – точная копия Елениной. Ирина и ее муж Геннадий – тоже бывшие ученые-биологи, некогда оставшиеся посреди джунглей у разбитого корыта советской науки. Ирина четыре раза «навсегда» уезжала из Камбоджи, но всякий раз возвращалась вновь, и теперь преуспевающую рестораторшу, имя которой знает весь кхмерский бомонд, включая королевскую семью, кажется, не вырвать отсюда даже клещами.
Николай Дорошенко ушел в дела еще глубже и выше и наработал такой авторитет, что сам председатель национального парламента сделал его своим советником по бизнесу. Не отстает от родителей по изобретательности и предприимчивости выросший в тропиках сын Тарас. Он строит на берегу залива первую в здешних местах дискотеку. И опять же необыкновенную. Баром в ней будет поднятый над танцполом самый настоящий самолет АН-24. Тоже бывший «россиянин». Отлетав свое на местных линиях, он приготовился доживать век на свалке, но попал на глаза сообразительному соотечественнику.
«Сегодняшняя Камбоджа – это страна больших возможностей для человека с головой, профессией или умелыми руками», – подводит итог Елена. Нам остается только согласиться с ней.
Ещё больше фотографий Камбоджи в моём фотоальбоме на сайте https://taslandiya.ru/the-world-of-prose-2/#flipbook-df_1248/1/