«Не ходите, дети, в Африку гулять!» ‒ внушал нашему поколению с малых лет автор «Айболита» Корней Чуковский, но, думаю, не было рядом со мной мальчишки, который не мечтал бы попасть на Черный континент. Конечно же, и я, начитавшись приключенческих романов, спал и видел себя то скачущим по саванне среди нескончаемых стад зебр, антилоп и буйволов, то сражающимся с самыми свирепыми хищниками. И надо было пройти целой половине века, чтобы моя мечта сбылась, и я попал на фотосафари в самое сердце Африки – в Кению.
Ваше благородие, Госпожа удача
«Сафари» на языке суахили, на котором говорит сегодня большинство африканцев, означает «поездка», а ввел это слово во всемирный оборот никто иной как Эрнст Хемингуэй, подразумевая под ним путешествие со стрельбой – большую охоту на больших зверей. Полный приключений и трофеев роман «Зеленые холмы Африки», выросшая из него повесть «Лев миссис Мэри», щемящий рассказ «Снега Килиманджаро», собственно, и стали результатом полуторагодичных скитаний будущего Нобелевского лауреата по Кении с крупнокалиберной винтовкой в руках.
Хемингуэй с трофейным львом. Фото из свободного доступа
Сегодня времена изменились – охота в этой стране запрещена полностью, и единственным оружием, которое я мог взять с собой, был надежный добрый «Никон» с «крупнокалиберным» телеобъективом. Тем не менее, добираясь по воздуху с несколькими пересадками до столицы Кении Найроби без малого двадцать часов, я в самолетных креслах заново перечитал Хемингуэя, представляя, как буду путешествовать буквально по следам любимого писателя.
Сердце сладко щемило от предвкушения встреч с дикими обитателями звериного рая, но действительность оказалась еще удивительней. Читавшие «Зеленые холмы» знают, что большая часть романа и переживаний автора относятся к его не слишком-то удачливому, а под конец уже отчаянному метанию по саванне в поисках самца антилопы куду с достойными столь великого охотника рогами. Наверное, Хемингуэй расстроился бы еще больше, если узнал, что именно такой красавчик с великолепным винтообразным достоинством на голове оказался первой встреченной нами антилопой на въезде в национальный парк Самбуру.
Мечта Старика Хэма ощипывала листву с веток невысоких кустов, практически не обращая на нас внимания. Это был знак Госпожи удачи, которая, видимо, решила взять шефство над писателем и фотографом, забравшимся в неведомое и знойное африканское лето из далекой, уже прихваченной морозами России. Конечно, я воспользовался этим подарком и сделал несколько портретов куду.
Синдром «Большой пятерки»
«Сафари – это не зоопарк, — предупреждала нас с улыбкой менеджер Джой в главном офисе компании «Somak Travel» в Найроби. — Хоть в Самбуру и водятся леопарды, но мы не можем гарантировать вам встречу с ними. Не расстраивайтесь, если вы не увидите этого очень осторожного и скрытного хищника. Африка не всем открывается с первого раза». Как же она была не права! В тот же день в Самбуру, устроившись в комфортабельных изнутри, но покрытых пальмовыми листьями снаружи персональных хижинах и выехав в первое сафари, мы уже через пару часов встретили… леопарда!
Правда, он так быстро перебежал дорогу и скрылся в кустах, что из всех шести членов экипажа нашего «сафарийного» джипа сфотографировать его смог только автор этих строк. Выручила реакция газетного репортера, которая и позже помогала мне не раз.
Действительно, сафари – не зоопарк. Но иногда значительно круче. Я и не представлял прежде, что можно подъехать на машине ко льву, а точнее – львице, буквально на три метра. Это произошло вскоре же после встречи с леопардом. Более того, наш улыбчивый обаятельный водитель Джона, увидев, что мне неудобно снимать близко лежащую хищницу через открытую крышу машины, посоветовал присесть на сидение и опустить стекло окна. Чтобы голова львицы оказалась почти на одном уровне с моей! Признаюсь честно, я не сразу воспользовался советом, а когда это сделал, львица совершенно спокойно посмотрела мне в глаза, мол, давай, снимай, если тебе так удобнее.
Оказалось, что и хищники, и травоядные почти никак не реагируют на людей, если те сидят или стоят в своих джипах, видимо, воспринимая их как нечто единое с машиной – железное, несъедобное и неопасное. Но стоит открыть дверцу, сделать пару шагов в сторону – и вы уже добыча.
Отправляясь в Кению, я, конечно же, знал, что предел мечтаний любого туриста, своего рода африканский фетиш – суметь увидеть, а еще лучше, заснять так называемую «Большую пятерку»: льва, леопарда, слона, носорога и буйвола – главных и самых «крутых» зверей Зеленого континента. Если у тебя это получилось с первого раза, ты – «лаки» — счастливчик. Что я мог подумать, когда после львов, уже на самом исходе дня мы наткнулись в небольшом лесном массиве у реки на умиротворенное слоновье семейство.
Фото автора
Первый же вечер в первом же национальном парке «закрыл» три позиции «Большой пятерки»! А наутро нас ждала целая фотосессия с леопардом, который позировал то сидя, то вися на поваленном дереве добрых пятнадцать минут.
Живое манто)) Фото автора
Саванна показывает зубки
Во время своего сафари в Африке Хемингуэй добыл трех львов, леопарда, буйвола, носорога и около трех десятков различных антилоп. Надо сказать, что он стрелял не во всех животных подряд, а старался, как всякий охотник-спортсмен, выбирать «трофейных», то есть рекордных по величине и весу или же размерам рогов.
Хемингуэй с добытым леопардом. Фото из свободного доступа
Внушительный на сегодняшний день перечень его трофеев для Кении 1933 года выглядел, можно сказать, пустячком. В ту пору еще был жив легендарный охотник с говорящей фамилий Хантер, который добыл без малого полторы тысячи слонов и многие сотни львов (он их просто не считал) и описал все это в своей книге с простым названием «Охотник». Жил в Кении и другой знаменитый следопыт и истребитель хищников Джон Корбетт, автор литературных записок «Куманские людоеды», чей «послужной список» был не менее впечатляющ и тянулся ещё из Индии.
Надо сказать, что большей частью добычи двух последних суперохотников были не случайно подвернувшиеся под выстрел животные, не жертвы коммерческой алчности, а львы-людоеды, леопарды, нападающие на домашний скот, и слоны, уничтожавшие посевы африканцев и громящие их хижины. На рубеже двух веков человек стал активно осваивать и заселять заповедные прежде пространства Зеленого континента, и дикая природа вступила в жесткое противостояние с людьми. В этой схватке каждая сторона считала себя правой. Во всяком случае, того же Корбеттта в Индии провозгласили святым за множество спасённых жизней простых крестьян от людоедов-тигров и леопардов. .
Во времена Хемингуэя еще свежей была в памяти история, происшедшая на строительстве первой в Африке железной дороги от тогдашней столицы Кении Мамбаса до озера Виктория. В наши дни ее воскресил голливудский фильм «Призрак и Тьма», рассказавший во всех красках, как два льва-людоеда за девять месяцев убили 135 железнодорожных рабочих, устроив на «стройке века» самый настоящий террор.
В конце концов главному инженеру Джиму Патэрсону удалось застрелить людоедов и остановить всеобщую панику. Но чуть позже, словно мстя за собратьев, другой свирепый лев (этого эпизода нет в фильме) запрыгнул на ходу в литерный вагон движущегося поезда и прямо в вип-купе растерзал королевского наместника сэра Чарльза Райала, ехавшего принимать достроенную дорогу. О том, что это не голливудские фантазии, напоминают огромные львиные когти убитого чуть позже вагонного киллера, хранящиеся в Национальном железнодорожном музее Найроби. А чучела Призрака и Тьмы Патэрсон в 1924 году передал в Музей естественной истории Чикаго, где они и стоят до сих пор.
Интересно, что в 2007 году Кения потребовал от США вернуть чучела людоедов «домой», объявив их национальным достоянием. Америка оставила этот жест без ответа. Интересно и другое: вопреки всеобщему мнению, что на людей начинают охотиться старые и одряхлевшие хищники, Призрак и Тьма, как вы сами можете увидеть, были молодыми, полными сил самцами, у которых даже гривые не успели отрасти.
В те времена и сложилось понятие «Большой пятерки» — наиболее престижных и наиболее же чреватых печальными последствиями для охотников трофеев. Джон Хантер, исходя из своего многолетнего опыта, расположил их по степени опасности следующим образом: леопард, лев, буйвол, носорог, слон. Примечательно, что на высшей ступеньке оказался не «царь зверей», а леопард, который, по мнению следопыта, гораздо коварнее льва и всегда предпочитает нападать скрытно, из засады.
Поцелуй по-африкански
Времена года в Южном полушарии – зеркальное отражение наших северных. В Центральной Африке «зима» приходится на июнь – июль, и дневная температура в эти месяцы «падает» до плюс двадцати градусов. В конце октября, когда я оказался в Кении, воздух к полудню прогревался в два раза сильнее. Утомленные солнцем люди и звери плыли над землей, как призрачные и абсолютно бесчувственные миражи. Но однажды мне вдруг показалось, что на них внезапно снизошел сам Святой Валентин.
В обычное время жирафы похожи на динозавров – столь же монументальные и неподвижные. Как приклеится такой длинношей к какому-нибудь дереву, так и стоит возле него часами, неторопливо ощипывая листики и перемещая только голову. А в этот день с жирафами что-то случилось – они всё норовили то сойтись в семейные группки, то разбиться по парочкам. Однажды даже далось дождаться вот такого необычного «трехголового» ракурса.
И они не просто стояли рядом, а так обвивали друг друга шеями, словно пытались заплести их в косички. Любовь плескалась из оживших динозавров через край. Заметив очередную «сладкую парочку» возле одинокой акации, я приладил на камеру телеобъектив и стал наблюдать за жирафьими нежностями. И, в конце концов, дождался момента, когда жирафиха в порыве чувств потянулась к своему избраннику и подарила ему нежный поцелуй в щечку. Есть!
О более эффектном кадре, пожалуй, нельзя было и мечтать, а поэтому я тут же мысленно распростился с жирафами и попросил водителя переместиться поближе к реке – посмотреть, как с любовью у бегемотов. Оказалось, тоже в порядке. Правда, не столь эмоционально. Толстокожие парочки просто млели на пляже, как курортники, но не на отдельных лежаках, а водрузив друг на друга головы или тесно прижавшись внушительными щеками.
Такая вот нежность… Фото автора
Вообще, надо сказать, полдень в африканской саванне напоминает тихий час в детском саду – все спят или дремлют, стараясь при этом упрятаться хоть в какую-нибудь тень. Поэтому под любым деревом или более-менее приличным кустом, которых здесь не слишком-то много, у вас всегда есть шанс кого-нибудь встретить – от семейки мангуст до четы львов. Как раз на такую парочку, уединившуюся от прайда, мы и наехали, двигаясь вдоль берега.
В отличие от жирафов, львы не стали принародно демонстрировать свои чувства, хотя именно для этого, как утверждал наш гид-водитель, они и сбежали временно из стаи. Львица демонстративно повернулась к нам спиной, а ее гривастый кавалер, не поднимая головы, прорычал что-то типа: «Ехали бы вы своей дорогой…»
Мы так и поступили, но даже из того, что удалось увидеть за пару часов сафари, можно было сделать вывод: Африка в этот день была полна любви.
От любви до ненависти
Но, как известно, от любви до ненависти – только один шаг. Конечно, со времен Хемингуэя противостояние «человек – зверь» в Кении изменилось радикально – была запрещена любая охота, и одна из сторон, можно сказать, добровольно сложила оружие. Хотя, естественно, остались и браконьеры, и «непослушные» племена масаев, чьи горячие парни время от времени (для самоутверждения!) вонзают копья в львиные бока.
Охотник на львов. Фото автора
А как же другая сторона? Звери тоже заметно помягчали к людям, но клыки, бивни и рога у них остались. И если леопард практически сдал свою позицию, то наследники Призрака и Тьмы порой все же о себе напоминают. В целом по Африке за год случается не менее ста нападений львов на людей. Как правило, на крестьян, охраняющих по ночам свои поля от диких свиней, и на туристов, нарушающих правила безопасности. В частности, одним из последних пострадавших был слегка нетрезвый россиянин, неизвестно зачем попытавшийся вылезти из джипа посреди саванны и тут же попавший на зубки вожаку прайда. Правда, его удалось задернуть назад в машину, но все закончилось несколькими сложными операциями и едва не потерянной ногой.
В такую пасть лучше не попадать. Особенно в темноте. Фото автора
Время от времени свои «трофеи» собирают взбушевавшиеся слоны и носороги, взбеленившиеся буйволы, но «киллер намбэ ванн» в сегодняшней Африке неожиданно оказался тот, кто и вовсе не входил в знаменитую прежде пятерку. Это столь флегматичный и добродушный с виду (по впечатлениям от зоопарков) бегемот. Оказалось, гиппопотам всегда и везде считает личной собственностью десятиметровый радиус вокруг его особы, и любое существо, оказавшиеся в этой зоне, подвергается немедленной атаке и уничтожению. Чаще всего такая участь подстерегает рыбаков в лодках или любителей ночных прогулок на берегах рек и озер. Только в одной Кении бегемоты за год убивают больше ста человек. Поэтому, когда мы были на водном сафари на озере Накуру, наш лодочник объезжал бегемотов далеко стороной, и мне стоило большого труда уговорить его подплыть к зверю хотя бы метров на пятнадцать. Едва мы преодолели эту черту, флегматично дремавший на зеркальной глади гиппо вдруг резко развернулся в нашу сторону и бросился в атаку. Волны перед его мордой взметнулись в стороны, как перед носом подводной лодки, идущей на плаву!
Кадры у меня получились выразительные, но столь же выразительно и спешно ретировалась наша лодка.
Принцесса на дереве
А назавтра было перемещение в горы, в национальный парк Абердаре, в старинный отель с интригующим названием «Tree Tops», что можно перевести, как «На вершинах деревьев». Он именно так и был построен в 1932 году – на вершинах нескольких десятков мощных деревьев, которые соединили общей площадкой и возвели на ней приличную по тем временам гостиницу. Такой «воздушный» приют позволял гостям не опасаться нападения диких животных и в то же время постреливать во львов, леопардов и буйволов прямо из окон своих номеров. Хемингуэй тоже мог бы это сделать, поскольку он оказался на сафари в Кении годом позже открытия топ-отеля, но для столь замечательного писателя, стрелка и храбреца подобная «охота» была бы унизительной.
Вот такой старинный отель на курьих ножках. Фото автора
Хэм кочевал по саванне со своей полотняной палаткой, а в свой второй приезд в Кению и вовсе прожил какое-то время в одном из африканских племен, облачившись в наряд аборигена и взяв в руки копьё. Следуя примеру великого, я тоже постарался провести в одиночку хотя бы недолгое время в стойбищах масаев, самбуру и кикуйя. Но об этом надо рассказывать отдельно…
На подходе к отелю нас встретило стадо буйволов. Гид тут же снял с плеча винтовку и попросил не делать резких движений. Эти свирепые быки тоже иногда не против поднять на рога человечка, не зря же их в старину охотники называли «создателями вдов». Но у меня на память от них остался только неплохой двойной портрет.
Итак, сегодня окна-бойницы «Tree Tops» используются только для высовывания из них объективов фотоаппаратов и видеокамер. Более того, в каждом крошечном номерке размером два на два метра (когда-то они считались верхом комфорта!) стоит звонок, и специальный ночной дежурный подает вам сигнал, если под вашим окном появился какой-то зверь. Два звонка – слон, три – леопард, один – олень. Если хочешь – вылезай из-под одеяла, смотри и фотографируй. Проблема только в том, что здесь, в горах, очень часто идет дождь, заметно смазывающий впечатления.
Весь мой номер с окном на озеро и саванну. Фото автора
Но компенсация за это и гордость отеля – история, которая время от времени напоминает о себе в состязаниях разного рода знатоков. Вопрос звучит обычно так: какая принцесса узнала о том, что она стала королевой, сидя на вершине дерева? Ответ: 26-летняя Елизавета. Во время своего свадебного путешествия она легла спать в «Tree Tops» принцессой, а наутро проснулась уже королевой Великобритании, поскольку ночью умер ее отец Георг VI. Случилось это 4 февраля 1952 года.
Принцесса Елизавета со своим принцем на сафари в Кении. Фото из свободного источника.
С той поры и существует единственный в отеле, специально для нее переоборудованный «королевский» номер. Он почти столь же мал, как и все остальные, но имеет собственный туалет и душ.
Для прочих жильцов удобства и сегодня находятся в конце коридора. Тем не менее, в экзотичном отеле побывало немало президентов, премьеров и разного рода звезд. Именно здесь закончил свою последнюю книгу упомянутый мной в предыдущем очерке легендарный Джон Корбетт. Увидев его портрет в гостиной отеля, я мысленно представил великого охотника и рассказчика в компании двух замечательных дам, долгие годы живших неподалеку отсюда, – авторов мировых бестселлеров Джой Адамсон («Рожденная свободной») и Карен Бликсен («Из Африки»). Снятые по их романам фильмы получили в прошлом веке «Оскаров», а голливудские и издательские гонорары позволили создать и поддерживать несколько национальных парков Кении…
Буднично ложась в кровать, которая помнила не одну знаменитость, я отключил звонок оповещения – слишком уж непрезентабельно выглядели два первых «гостя» под моим окном — буйвол и слон, топтавшиеся под дождем по брюхо в грязи. Не хотелось разрушать впечатление от недавней саванны, полной солнца и любви.
Пусть она приснится красивой и волшебной — как на этом снимке слонов на закате.
Примерно на середине нашего сафари я «закрыл» всю Большую пятёрку, поймав в объектив своей камеры парочку носорогов в национальном парке Найваши.
Впереди была ещё значительная часть поездки по «звериному раю», приключения и встречи по обе стороны экватора, но я вспомнил Хемингуэя, который, ещё не уехав из Африки, уже начал по ночам тосковать по ней. Я так теперь его понимал. И повторял те же слова: я обязательно сюда вернусь!..