Три с половиной века назад в зимней январской Москве ушёл из жизни немолодой уже и бывалый землепроходец Семён Дежнёв. Он с честью выполнил порученное задание – доставил в стольный град из далёкого Якутского острога «соболиную казну» на несколько тысяч рублей, что было по временам XVII века огромной суммой. Атаман был ещё крепок телом и мечтал вернуться в родную Якольскую землицу, но внезапная болезнь подстерегла его и навсегда оставила в Первопрестольной…
Где похоронен Семён Дежнёв, сегодня в Москве не знает никто. Но зато в Якутске вам любой житель покажет место, где он по-прежнему жив и восседает на скамье с верной женой Абакаядой и маленьким сыном Любимом.
Этот памятник, появившийся в 2005 году на пересечении улиц Пояркова и Кирова, сразу же полюбился якутянам. Они несут сюда цветы, подолгу сидят рядом на скамеечках, размышляя о чем-то своем. Думается, главная причина – человечность увековеченных в бронзе героев, высокая история любви, овеянная романтикой столетий. Волею скульптора Максима Павлова, Дежнев, Абакаяда и их сын навсегда воссоединены на пьедестале в счастливую семью. Наверное, это стало им наградой за реальную жизнь, подарившую лишь недолгий миг общего счастья.
Зима в Якутске очень суровая, но и в 50-градусные морозы и туманы молодые назначают свидания у символа любви и верности. Фото автора
Так уж повелось, что в жизнеописаниях великих путешественников, землепроходцев и первооткрывателей в центре внимания всегда находится личность главного героя. Он отправился в поход, Он испытал трудности, Он добрался до цели, Он оставил свое имя на карте. Он, Он, Он… Лишь изредка в отблесках Его славы мелькают имена ближайших спутников и помощников, проводников и недругов. И все. А ведь известно, что практически во всех случаях существовала еще и Она – та единственная и неповторимая, для, во имя или вопреки которой и строились самые невероятные планы, реализовались абсолютно авантюрные затеи. История Якутии хранит немало имён таких женщин, прекрасных в своем величии, жертвенности и стойкости духа. Абакаяда Сючу – одна из них…
Любовь негаданно нагрянет…
Будущий знаменитый первооткрыватель Семён Дежнёв появился в Ленском остроге уже далеко не мальчиком. В 1638 году, когда он впервые сошел с парусника-коча на берег «Якольской землицы», Семену стукнуло 33 года. Рожденный в Поморье и отправившийся искать счастья в манящее и неведомое «Сибирское царство», он был в ту пору всего-навсего одним из рядовых казаков, хотя за плечами уже нёс немалый опыт нехоженых дорог и общения с жителями студеных краев. Всё это, в сочетании с широкой поморской душой, незлобивым характером и умением ладить с людьми быстро выделило Дежнева на новом месте. Да и из себя Семейка (так тогда было принято по-простому называть Семёнов) был казаком видным – и силушкой его Бог не обидел, и статью – высок, ясноглаз, русые волосы ветрами и солнцем озолочены, борода кудрявыми кольцами. Приметив дипломатический дар Дежнёва, атаманы казачьих ватаг стали постоянно посылать его в якутские улусы за «подоходным налогом» XVII века – ясаком, особенно в те места, где уже возникли или назревали стычки. И Семейке не раз удавалось уладить дела по-доброму, «замирить» непокорных и недовольных. Да и лёгок он был на подъем, охоч до путешествий, новых встреч и бесед с «якольскими» людьми.
Этому скульптурному бюсту Семёна Дежнёва уже более полвека. Авторство его точно не установлено, но, возможно, оно принадлежит Зинаиде Баженовой.
Семен побывал и на далеком глухом Вилюе, и на запредельной зимней Яне со «страшной стужей». Но её – дочку известного соттинского ботура Еникея, на родовой земле которого и стоял тогда Ленский острог, увидел в одной из самых ближних поездок. Диковинное имя девицы звучало для русского слуха как Абакаяда Сючу. И так хороша была черноокая красавица с длинной косой, что дрогнуло сердце бывалого казака. Всю Русь и Сибирь насквозь прошел Семейка, многих знавал, но, казалось, краше и милее её никогда не видывал. Зачастил он в гости к Еникею, а вскоре и Абакаяда стала ласково поглядывать на русоволосого пришельца.
«Повенчать в храме божием…»
Влюбленные потянулись друг к другу, но всё было не так-то просто. Для родителей Абакаяды и девяти ее братьев-ботуров Семейка был хоть и не самым плохим, но чужеземцем, для дальних и «немирных» якутских родов – вообще врагом-завоевателем, и каждый день его могли поджидать или ловко выпущенная стрела, или удар меча-пальмы. Абакаяда же, в свою очередь, для большинства казаков и их начальства числилась «иноверкой», которую, может быть, и позволялось негласно определить в наложницы, но уж никак не в законные жены. А Семён желал видеть ее именно в этой роли.
Такой увидел Абакаяду первый профессиональный якутский художник Иван Попов.
Осенью 1641 года Дежнев должен был во главе казачьего отряда отправиться «на дальнюю службу на реку Оймакон» – в края вовсе неведомые. Понимая всю сложность предстоящего похода и не желая оставить Абакаяду на положении соломенной вдовы, Семен обратился с челобитной к самому Государю Всея Руси Михаилу Фёдоровичу о позволении окрестить его «жонку» в православную веру и «повенчать их в храме божием». Царь ответил благословением, а вскорости на удачу молодоженов в Ленский острог вместе с первыми воеводами Головиным и Глебовым, «дабы на Лене реке без попов не было», прибыла первая церковная миссия. Так Абакаяда оказалась самой первой саха, официально соединенной церковными узами с русским.
Под весёлый звон колоколов недавно срубленного храма отгуляли счастливые влюблённые негромкий пир. И почти сразу же, оставив у новой родни молодую жену, только что родившую сына Любима, Дежнёв ушел в поход. Он, конечно, не надеялся на очень скорое возвращение, но наверняка не думал, чем обернется эта заполярная одиссея.
«И шёл я, бедный Семейка…»
Казаки едва успели обжиться на Оймяконе, как на них напали ламуты (так звали тогда эвенов), перебили всех лошадей и ранили самого Семёна. Лишившись единственного транспорта, первопроходцы построили несколько кочей и спустились на них по реке Индигирке до «студеного моря», а затем добрались и до устья Колымы.
Узнав от местных жителей, что на востоке есть земли, по слухам, очень богатые «мягкой рухлядью», «рыбьм зубом» (клыками моржей) и даже золотом, дежнёвцы, конечно, возжелали туда попасть. Тем более что иначе им пришлось бы возвращаться в Ленский острог практически с пустыми руками. А дома Семёна ждала Абакаяда с ребёнком и единственной коровой.
И судьба предоставила такой шанс – Дежнёв со своей ватагой примкнул к экспедиции Фёдора Алексеева-Попова, которая на семи кочах от устья Колымы взяла курс «встреч солнца» вдоль кромки «студеного моря». Однако стихия и фортуна оказались к ним неласковы – к будущему Берингову проливу добрались целыми только три коча, у оконечности «неведомой» Чукотки, за «каменным носом», который потомки через 250 лет назовут мысом Дежнёва, разбило еще один.
Один из кочей экспедиции Попова. Рисунок взят из свободного доступа
А затем «в море без вести» унесло и корабль Алексеева. Лишь кочу Дежнева, который «носило по морю неволею всюду неведомо», удалось пройти вновь открытым проливом между Азией и Америкой. После жестокого шторма судёнышко выбросило «за Анадырь-реку». Сообщая об этом, Дежнев писал: «И пошли мы, сами путь себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы. И шёл я, бедный Семейка, до Анадыря-реки десять недель…» Тем не менее, историки считают, что Дежневу повезло – из 90 участников экспедиции в живых осталось всего 17. Но повезло ли?..
Последний корабль экспедиции в бушующем океане. Рисунок взят из свободного доступа
Хотел я выпить за здоровье…
А каково было Абакаяде? Сколько тайных бабьих слез повыплакала она по ночам, сколько горьких дум передумала каждое утро, торопясь на берег реки и с надеждой всматриваясь в горизонт.
Стоит мысленно представить её одинокий силуэт над яром, излучающий скорбь и надежду, и воображение само начинает слагать строки грустной баллады…
Дежнёв добрался в Якутск только весной 1662 года, через 21 год после начала своей заполярной одиссеи. Описание всех тягот, опасностей и перипетий этой одиссей я отложу до следующего раза.
Наверное, Абакяда очень любила Семейку, и потому, назвав сына Любимом, перенесла на него все свое чувство к суженому. Томиться в неведении два десятка лет было, конечно, непросто, и бесконечное ожидание сожгло черноокую красавицу. Радость возвращения мужа оказалась для нее смертельной.
Такой представил ждущую Абакаяду якутский художник Семён Луканси.
К моменту встречи с отцом Любим был уже 20-летним казаком и сам нёс службу не только в Якутске, но и участвовал в дальних походах на восток – на реки Улью и Охоту. Можно представить, как в первый раз увидели друг друга отец и сын, как обнялись, как стояли потом вместе у могилы жены и матери, творя память ее верности и любви.
Так выглядел, по мнению художника Владимира Латынцева Семён Дежнёв после своего долгого похода
Дежнев пережил свою первую любовь и «венчанную» жену Абакаяду на десять лет, и умер в звании атамана, пожалованном царем «за многую службу и терпение». Случилось это в 1673 году. Любим же вошел в историю как соратник известного землепроходца и первооткрывателя Камчатки Владимира Атласова.
Мне эта история любви стала известна ещё в конце 1970-х годов, и так сильно меня зацепила, что я написал о ней стихотворение. Вот оно:
Абакаяда
За спиной – тесовый пыльный город.
Коч в затоне ладят казаки.
А с крутого Ленского угора
Женщина глядит из-под руки.
Нет, не видно паруса с откоса,
Ни вблизи, ни в дымке голубой…
И опять в глазах ее раскосых
Стынут ожидание и боль.
Ни письма, ни весточки…
В походе
Затерялся где-то мил-дружок.
Десять лет она уже выходит
На высокий Ленский бережок.
Неужели не пройтись им рядом
И навек разлука суждена?
Молится святым Абакаяда,
Верная крещеная жена.
Возвратится сокол, возвратится,
Чует сердце, что живой Семён.
Только вот сторонняя землица
Накрепко взяла его в полон.
Где ей знать, откуда бедной ведать,
Что Дежнев еще на полпути,
Что через снега, шторма и беды
Будет двадцать лет он к ней идти.
Но однажды ей протянет руки
И обнимет крепко, не дыша.
Только вот сгоревшая в разлуке
Не воскреснет заново душа.
Бабий век – он без того короткий,
Сердце не осилит тяжесть ран…
И слезу уронит в чарку водки,
Возвратясь с погоста, атаман.
И о верности подруги милой
Будет всем рассказывать окрест
Над простой якутскою могилой
Русский православный
светлый крест.
Это стихотворение было напечатано в первом моём поэтическом сборнике «Звезда в снегу» в 1982 году.
На заставке публикации ‒ сквер с памятником Семёну Дежнёву и Абакаяде Сючю в Якутске. Фото автора