– Владимир Николаевич, вы родились на великой реке Лене? Кто были ваши родители и кем были ваши предки?
– Мои родители встретились в послевоенное время в селе Тас-Тумус на Нижней Лене, где я и появился на свет. В Тас-Тумусе тогда создавался новый, немалый в масштабах Якутии рыбзавод, и маму направили туда после окончания техникума. Её сразу же, несмотря на молодость, назначили главным технологом завода. Думаю, потому что во время войны она в 16 лет уже руководила добычей и заготовкой сотен тонн рыбы для фронта на большом участке в устье Лены. «Школу войны» прошёл и отец, который в 17 лет, после ускоренного обучения, получил звание младшего лейтенанта – сапёра-разведчика и сумел дойти, хоть и не раз раненым, до Берлина. В те времена, вернувшиеся с фронта офицеры считались людьми опытными и надёжными, потому отца направили на годичную учёбы в центр, а после неё поставили «командующим» небольшим рыбзаводским флотом, который только создавался. Помню, что среди судов того времени были трофейные немецкие, невесть как попавшие на Лену, а на шхунах с деревянными корпусами маломощным двигателям ещё помогали паруса… Так и получилось, что мои родители стали во многом также «родителями» завода и посёлка на месте, где прежде не было ни электричества, ни бани, ни одной единицы техники, а лишь ютилось под горой полдесятка старых юрт и избушек. Ну, а я стал первым ребёнком, официально зарегистрированным в новом Средне-Ленском сельсовете, объединившим в год моего рождения несколько окрестных сёл и геологических партий.
Если же говорить о наших семейных корнях, то они тоже связаны с Леной. Мамин отец потерял родителей и старшего брата во время Ленского расстрела, а в Якутии оказался в 1938 году, когда в их селе недалеко от Байкала «мобилизовали» самых хозяйственных, умелых и крепких мужиков и отправили с семьями вниз по Лене в Якутск, где надо было создавать Лесокомбинат. Я ещё успел захватить время, когда на набережной города стояли крепкие многосемейные бараки, срубленные моим дедом.
Отцовские предки – из-под Енисейска, откуда на Лену в XVII веке пришёл «сотоварищи»
основатель Якутска Пётр Бекетов. Известно, что в его отряде был казак «по прозванию»
Гуляйка Фёдоров. Скорей всего, наш однофамилец, а может, и очень дальний родственник. В XVIII веке сам Витус Беринг застолбил на Сибирском тракте между Енисейском и Иркутском почтовую станцию Старая Пойма, откуда, уже достоверно, протянулись ниточки нашего рода на Лену.
– Какие эпизоды вашего «ленского» детства вам особенно близки и памятны?
– Прежде всего, наверное, жизнь внутри первозданной природы. Это – когда на огород под окном прилетают стаи куропаток, по вечерам горностай выходит из норки в углу дома и тихонько слушает вместе с людьми радио, отчаянный ястреб пытается прямо со двора утащить у курицы цыплят, а соседи пилят двуручной пилой огромного тайменя, уложив его на козлы для дров. Помню радостное и громкое весеннее пробуждение тайги и реки, нескончаемые трубные косяки лебедей и гусей над посёлком, невероятную мощь ледохода. Зимой – двухметровой глубины сугробы, в которых можно рыть целые пещерные города, катание на лыжах с окрестных гор – так, что дух захватывает. Конечно же, щедрые рыбалки и охоты, сначала – со взрослыми, а потом – самостоятельные. День рождения в десять лет, когда мне подарили «личное» ружьё, из которого я через несколько дней подстрелил глухаря и гордо пронёс его через весь посёлок. Утро, когда мне, примерно в том же возрасте, впервые доверили одному сесть в лодку, завести мотор и поехать проверять сети… Много было ярких и счастливых моментов, за которые я очень благодарен своему таёжному и речному детству.
– С чего начался ваш трудовой путь на Лене-реке?
– Поскольку мы жили и росли рядом с рыбзаводом, то ещё совсем мальчишками наловчились ловить рыбу и сдавать её, как взрослые. Приёмные цены, помню, были копеечные, но за целое лето вместе с младшими братьями можно было дотянуть до небольшой месячной зарплаты взрослого. Помню, получая эти деньги, мы очень гордились. А ещё мы подрабатывали на том же заводе, укладывая в банки-поллитровки консервированных тугунков – у взрослых просто руки с рыбой в эти банки не входили.
Или после очередного ленского наводнения раскладывали для просушки на многометровые брезентовые полотнища подмоченное печенье и конфеты-карамельки – очень хорошая была работа, вкусная!
‒ Когда и как Вы начали писать? Когда вышла в свет первая ваша книга?
– Первые рифмованные строчки я написал лет в четырнадцать. Как я сейчас вижу, они были довольно неплохими, но тогда я с подростковой категоричностью решил, что такие стихи никуда не годятся, и поставил на них крест. В 17 лет, закончив школу, я пошёл в кочегары, и ночные смены у живого огня снова пробудили во мне поэтическую жилку. Поступив через два года в Якутский университет, продолжил литературные занятия, благо учился на геологическом факультете, и сама атмосфера таёжной и горной романтики подталкивала к стихотворчеству. Но показать свои стихи в редакции якутской «Молодёжки» осмелился только года через два-три после окончания учёбы, когда уже работал в экспедиции и регулярно печатал фотографии и небольшие заметки в газетах.
Поэтому мой первый небольшой сборник стихов «Звезда в снегу» увидел свет, когда мне
было уже 30 лет. Дальше дела задвигались быстрее, и в 37 лет меня приняли в Союз писателей СССР.
– Я знаю, вы прошли из Якутска вниз по Лене на яхте. Расскажите, когда это произошло, какие цели были у той экспедиции?
– Это случилось в 2007 году, наш поход посвящался 375-летию вхождения Якутии в состав России. Мы тогда на яхтах «Полярный круг» и «Адмирал Колчак» повторили день в день путь казаков-землепроходцев, которые в августе 1632 года, тоже под парусом, вышли на своём коче из только что основанного Якутского острога и, пройдя около 800 километров до низовий Лены, заложили там Жиганский острог. Было интересно и волнительно погружаться в атмосферу наших далёких предшественников, представлять, как они впервые преодолевали этот путь «встречь солнцу», ощущать на себе мощь ленских осенних ветров и волн.
– Вы известны как автор интереснейших публикаций и книг о шаманизме в Якутии. Конечно же, путешествуя по Лене, Вы проходили мимо знаменитого острова шаманки Аграфены. Испытывали ли Вы или другие члены яхтенной команды какой-то трепет при этом?
– Конечно, испытывали и трепет, и интерес. Некоторые из нас осмелились ступить во владения шаманки, и свои личные впечатления я вложил в рассказ «Остров Аграфены», который дал название книжке, вышедшей в Якутске в 2019 году.
– В своем творчестве вы упоминаете о вашем «особом» даре, можно сказать, «шаманском»? И описываете некоторые необычайные случаи, произошедшие с вами,
например, на Аляске! Это правда?
– Я бы назвал это не «даром», а, скорее, погружением в «шаманское» поле, которое окружало меня с детства и в конце концов проявилось в моих произведениях, может быть, в немного ином ощущении мира. Посудите сами, названия мест, которые составляли мою малую родину, звучали (в переводе на русский) как Шаманская гора, Шаманский залив, Шаманские кости, Шаманское озеро, а где-то совсем рядом жили настоящие шаманы, и мальчишкой я любил ходить к одному из них в гости, слушать рассказы о том, как он в молодости проходил обучение у «великого старца». Этот интерес вернулся ко мне уже в зрелом возрасте, когда я стал с интересом изучать шаманизм, писать о нём и даже был приглашён на Всемирный съезд шаманов в Гренландию. Что касается необычных случаев, то они, действительно, были, и не раз. Некоторые из них попали в рассказы, например, в «Ночной целитель» и в мою непридуманную автобиографическую повесть о детстве «Гражданин номер один навсегда исчезнувшего города».
– «Исчезнувший город» – это ваш Тас-Тумус?
– Да, во времена моего детства ему многие предрекали будущее города – Тас-Тумус вырос не просто на берегу магистрального водного пути из Центральной Якутии в Арктику, но ещё и там, где в Лену с двух сторон впадали немалые реки Вилюй и Лунгха. Можно сказать, это был стратегический транспортный узел, созданный самой природой. Да ещё совсем рядом открыли газ, стали строить газопровод. Опять же вокруг были богатейшие рыбные места… Но, увы, посёлок, где было построено шесть десятков современных по тем временам домов, несколько цехов рыбзавода, два больших подземных ледника для хранения рыбы, электростанция, клуб, начальная школа, больница… попал под «укрупнение», и вместе со всеми жителями и большей частью строений был перевезён в райцентр. Через несколько лет потенциальный «город» превратился в пустошь, на которой, по иронии судьбы, стоял, ветшая, единственный дом, в котором я родился.
– Но, говорят, жители вашего родного Кобяйского района построили вам дом в бывшем посёлке? Бывали ли Вы там в последние годы?
– Да, действительно, поклонники моего творчества из нескольких окрестных сёл построили и подарили мне на очередной юбилей небольшой «творческий домик» недалеко от отчего дома, уже сильно обветшавшего. А перед этим в память всех жителей исчезнувшего посёлка установили камень с мемориальной плитой, на которой высечены мои строки. Я очень благодарен землякам за такое внимание. Годом позже они же построили недалеко от моего домика якутскую юрту для народного писателя Николая Лугинова, родившегося в одном из соседних сёл. Надеюсь, с этих символических строений и начнётся возрождение моей малой родины. В последние годы я бывал в Тас-Тумусе несколько раз, и всё мечтаю как-нибудь пожить и поработать там более основательно.
– Вы долгое время были главным редактором старейшей газеты «Якутия», в какие годы это происходило?
– В конце 70-х я начинал в «Социалистической Якутии» свою журналистскую биографию с первой репортёрской ступеньки, а с 2003 по 2010 возглавлял газету, которую уже называли просто «Якутией». Это были экономически непростые, но интересные времена, газета тогда была на подъёме, мы успешно осваивали компьютерные технологии и были по этому показателю одними из первых в стране. Да и по качеству материалов, наверное, тоже, поскольку получили диплом лучшей региональной газеты России, вошли в «Золотой фонд прессы»…
– Вы работали и главредом популярного литературного журнала «Полярная звезда». Чем запомнилось то время?
– Это было в «лихие девяностые», но они же, как вы помните, оказались годами обретения творческой свободы, отмены цензуры, возвращения забытых имён. Редакция у нас подобралась молодая и, как сейчас говорят, продвинутая. В те годы мы впервые в СССР напечатали, например, некоторые произведения Владимира Набокова, Анастасии Цветаевой, Бориса Ручьёва, Артура Кларка, Джеймс Клавелла, Юкио Мисимы и других российских и западных писателей, рассказали художественным словом о Святителе Иннокентии, главном якутском властителе XVII века Тыгыне, дали дорогу многим молодым и ранее «задвигаемым» из-за излишней смелости и задиристости поэтам из прозаикам Якутии и других регионов России. Тираж журнала рос на глазах от номера к номеру…
– В Русском драматическом театре города Якутска уже много лет подряд с неизменным успехом шли и идут ваши пьесы «Одиссея инока Якуцкого», «Апостол государев», «Созвездие Марии», «Два берега одной Победы», «Запасной аэродром», «Путь Святителя». В них идет речь об основателе Якутска, о героях Великой Северной экспедиции, о якутском священнике, принявшем участие в героическом бою крейсера «Рюрик», о первом епископе Русской Америки и Якутии, о воздушной трассе Аляска–Сибирь, по которой во время войны перегонялись на фронт через Якутию боевые самолеты… Что побудило Вас к написанию этих пьес?
– Прежде всего, желание рассказать со сцены о каких-то важных, знаковых моментах нашей сибирской истории и её героях, многие из которых в предыдущие десятилетия замалчивались и, увы, очень мало известны нынешним поколениям якутян и россиян. Я пытался и пытаюсь, как могу, исправить несправедливость по отношению к незаслуженно
забытым замечательным людям, воскресить и оживить их образы.
– Сейчас вы живете в Москве, вдали от ленских берегов. Руководите известным российским литературным изданием. Но, как я понимаю, Лена по-прежнему «питает» своими водами ваше творчество?
– Конечно, она живёт в моих стихах, рассказах, недописанных пока повестях и романах и, думаю, ещё не раз выплеснется в моих произведениях. Я очень часто вижу свою родную реку и малую родину во снах, а это значит, что они меня не отпускают.
– Пожалуй, вы на сегодня один из самых популярных «ленских» писателей, поэтов и драматургов. Какие значимые творческие события случились у вас в последнее время, какие планы на будущее? О чем пишите сейчас?
– В Театре народов Севера Якутска совсем недавно прошла премьера моей пьесы «Золотые слёзы Синей птицы», главный герои которой – сосланный в низовья Лены рыбак из Прибалтики и его спасительница местная девушка-эвенка. По моему сценарию прошлым летом снят документально-игровой фильм о Первом президенте Якутии Михаиле Николаеве, к слову, тоже родившемся и выросшем на ленских берегах. Сейчас я работаю над повестью о его непростом военном детстве для юных читателей. В 2025 году должны начаться съемки художественного фильма по моему сценарию о родоначальнике якутской литературы Алексее Кулаковском. Потихоньку работаю над продолжением романа «Сезон зверя», навеянного моей геологической молодостью. Собирал довольно много дополнительного материала для книги о Великой Северной экспедиции, основой которого станет тема, заявленная в пьесе «Созвездие Марии». Есть и другие задумки. Дай Бог успеть и суметь реализовать хотя бы часть из них. Ну, а стихи, как обычно, появляются безо всяких планов – приходят, когда им захочется.
– Вы наверняка бывали на Оби, Енисее, Ангаре… А чем вас привлекает река Лена? Чем она лучше других сибирских рек?
– Да, я видел, пожалуй, все большие реки Сибири и России. Каждая из них красива и интересна по-своему, но Лена ближе и прекрасней уже потому, что я появился на свет на её берегу. А если отстраниться от этого, то, мне кажется, Лена более других сохранила свою первозданность, свои природные и рыбные богатства, на ней, слава Богу, до сих пор не построено ни одной ГЭС, ни одного химического завода или вредного производства.
– Красота нашей Лены известна многим, а какие её участки или береговые красоты больше всего впечатляют вас?
– Многие. Прежде всего, прекрасные и коварные Щёки, сжимающие тесниной реку в её верхнем течении. Знаменитые Ленские столбы в течении среднем, которые недаром сравнивают со старинными замками или окаменевшими великанами. В местах, где я родился, поражает необъятная ширь и мощь реки: до села напротив Тас-Тумуса на другой
стороне реки – полтора десятка километров. Не дай Бог попасть там в разгулявшийся шторм! Невозможно забыть и каменный остров Столб, который высится одиноким великаном посреди Лены у самого её устья. А вот выше Верхоленска меня поразило то, что с одного берега реки можно запросто вызвать криком лодочника с другого берега. Даже не верилось: неужели это та самая Лена…
СПРАВКА: Алексей Пантелеймонович ‒ фотограф-путешественник, создавший с 2002 по 2025 годы 16 фотовыставок и 12 фотоальбомов о реке Лене, гороге Якутске, Балтике, реке Оке и городе Тарусе, которые отмечены дипломами Межрегиональных выставок. В 2024 г. награжден «Орденом Книги» за выдающиеся заслуги в издательской, литературно-художественной и научно- просветительской деятельности. В 2004-2008 годах издал первые наборы фотооткрыток о Якутии и реке Лене. В 2007 году, к 375-летию основания города Якутска, вышло в свет 300-страничное историко-географическое иллюстрированное издание «По следам русских первопроходцев. Средняя Лена». В 2009 году издан ещё один фотоальбом ‒ «Река Лена. От Байкала до Северного Ледовитого океана», который быстро завоевал признание. Фотоальбом «Якутск» (2012) стал концептуально новой работой автора, раскрывший его как талантливого фотохудожника. Участник-соавтор и фотограф тома «Якутск» (2015 г) альманаха «Тобольск и вся Сибирь». Редактор-составитель, автор и фотограф тома «Река Лена» того же альманаха.