Спектакль «Созвездие Марии» Академического Русского драматического театра Якутска не сходил со сцены 13 сезонов, и немалая заслуга в этом композитора Виктора Климина, написавшего прекрасную музыку к постановке. К большому сожалению, Виктор навсегда покинул нас 28 июля 2020 года, но я уверен, что приходившие на спектакль зрители вновь и вновь будут отдавать дань памяти талантливому музыканту и интересному жизнелюбивому человеку. Хочется сегодня вспомнить моего давнего друга и соавтора, а также дать вам возможность услышать некоторые музыкальные номера из «Созвездия Марии».
Виктор родился 6 апреля 1953 года недалеко от Байкала, в Ангарске, там же окончил обычную и музыкальную школу. Как раз перед этим его отца, педагога-музыканта, пригласили работать в далёкий заполярный посёлок Черский. Добираясь к отцу из Ангарска через Якутск, Виктор решил «по пути» попытаться поступить в музыкальное училище, где как раз начались приёмные экзамены. Но, увы, никто из преподавателей брать Климина на свой курс не захотел, мотивируя тем, что у него «немузыкальные», мало подходящие пианисту руки. И тогда кто-то из абитуриентов посоветовал Виктору обратиться к Майе Ивановне Ивановой. Как ни странно, она взяла к себе Климина, хотя поначалу показалось ему очень строгой и жёсткой. Выпускница Московской консерватории, великолепный педагог, Майя Ивановна не только сумела раскрыть способности Климина, но и утвердила в нём мысль, что после училища он обязательно должен закончить Московскую консерваторию. Более того, она сама свозила Виктора в Москву в альма-матер, где он увидел именитых педагогов, побывал на концертах больших музыкантов. Вернувшись в Якутск, Климин сидел за инструментом по десять часов в день и рос на глазах. С тех лет и до самых последних своих дней Виктор называл Майю Ивановну своей второй мамой и по сыновьи о ней заботился.
В 21 год Климин победил на всесоюзном конкурсе молодых пианистов, проходящем в Сибири, в котором участвовало несколько будущих мировых звёзд. Причём в финале Виктор сыграл сюиту собственного сочинения «Basso – Ostinato», публично выступив как начинающий композитор. После этого дорога в Московскую консерваторию была открыта.
Виктор Климин. Фото из его архива.
Педагогом Климина по фортепиано стала ученица знаменитого Генриха Нейгауза, Маргарита Федорова. А курс композиции вёл сам Арам Хачатурян, написавший великий балет «Спартак». И Хачатурян не раз просил Климина сыграть его «Basso – Ostinato», как говорится, для души. Параллельно с учёбой Виктор начала работать в знаменитом на всю страну оркестре Центрального телевидения под управлением Александра Михайлова, участвовал в выступлениях и записях многих советских и зарубежных звёзд эстрады.
На госэкзамене Виктор сыграл одно из сочинений Скрябина, и, давая оценку выпускнику, неоднократный председатель жюри конкурса Чайковского Евгений Малинин сказал, что вряд ли кто-нибудь сможет исполнить это произведение лучше Климина.
Казалось бы, всё складывалось замечательно, но в оркестре платили такие крохи, что недавно созданная Климиным молодая семья, в которой появилась дочка Майя, просто не могла существовать на эти копейки.
И он вернулся в Якутск преподавателем музыкального училища. С деньгами всё наладилось, но с женой и дочкой он виделся теперь только при наездах в Москву и во время каникул.
В Якутске начала восьмидесятых потенциальная звезда оказалась невостребованной – Виктор потихоньку работал в училище, очень редко выступал с концертами, жил в одной из комнат студенческой общаги и играл в ней по вечерам на разбитом инструменте. Правда, всегда был окружен друзьями, любившими его за весёлый характер, открытость и широту души. Но для большого музыканта это был десятилетний путь в никуда. Тем более что разделённая на два города семья довольно быстро распалась.
В свой сороковой день рождения в 1993 году Климин сделал себе подарок – улетел по туристической визе в Нью-Йорк к знакомой россиянке. У него было лишь полторы сотни долларов в кошельке и желание попробовать себя как музыканта в незнакомом западном мире, попытаться что-то заработать, если получится.
Поскольку языка Виктор не знал, то преподавание отпадало, оставалось только исполнение. Вначале он поехал на Брайтон-Бич, в традиционный эмигрантский район Нью-Йорка, и очень быстро понял, что там ему делать нечего. На Брайтоне господствовал чисто ресторанный «жанр: всё должно быть громко, ритмично и… примитивно. Рояль в это никак не вписывался, и, побродив по Брайтону пару часов, Климин больше ни разу туда не возвращался. Он переместил свой поиск на Манхэттен. Причем в самый его элитный центр, где собираются и проводят время состоятельные люди…
О том, что произошло дальше, Виктор рассказал мне десять лет спустя на берегу Байкала, где встретились его родные из Ангарска и наша семья из Якутска в один из приездов Климина в Россию:
Виктор Климин на Байкале. Фото автора
«Я вошел в первый же ресторан, через окна которого увидел в глубине зала рояль. У меня была записана на бумажке фраза по-английски: «Позвольте сыграть на вашем инструменте». Позволили. Зал в это дневное время был практически пуст, лишь за одним столиком сидел явно богатый седой итальянец мафиозного вида. Когда я закончил своё попурри на классические темы, он подошел ко мне и стал просить на английском что-то сыграть. Я, естественно, не мог понять, чего он хочет, и изобразил мимикой, мол, напойте хоть несколько нот. Итальянец живо откликнулся, и я понял: он хочет услышать «Крестного отца». Я исполнил эту вещь, постаравшись продемонстрировать всё свое умение. «Мафиози» пришел в восторг и не только тут же вручил мне в благодарность сто долларов, но и, подозвав хозяина (видимо, они были хорошо знакомы), сказал, что «этот русский парень ему очень понравился и он хотел бы поучаствовать в его судьбе». Тут же был мгновенно накрыт итальянский стол с какими-то особыми спагетти и устрицами, налито в бокалы вино. Я, конечно, испытал настоящий праздник в душе, что оказался вот так сразу, в первый же день востребован в чужой и амбициозной стране. А потом чудеса продолжились – через пятнадцать минут мне принесли какой-то листок, и я понял, что это расписание моих выступлений – ежедневная работа.
Назавтра я надел свой лучший и единственный костюм и приехал на Манхэттен чуть раньше оговоренных 19 часов. Критически оценив мой внешний вид, хозяин тут же велел принести из ближайшего магазина целую гору костюмов, галстуков, рубашек, туфель и вместе со своими помощниками, перебрав десяток вариантов, одел меня с иголочки. В таком виде я и сел за клавиши. Отрываясь от них, я тут же хватался за словарь – сама жизнь заставила начать интенсивное изучение языка. Через неделю у меня уже было достаточно много знакомых, с которыми я хоть и неуверенно, примитивно, коряво, но общался на английском…»
Виктор Климин со своей дочкой Майей. Фото автора
Климину и тут повезло на хороших людей – одной из первые поклонниц его таланта стала Энжела Бунд – профессиональный политик и владелица соседнего ресторана. Она приняла самое активное участие в его судьбе – стала возить на концерты в Линкольн-центр и другие престижные залы, по-волонтерски тратя на это личное время. Потом он познакомился и начал общаться с сыном знаменитого американского композитора Гершвина – Аланом. Одно обстоятельство омрачало жизнь – истекал срок действия туристической визы, и вскорости Климина должны были попросту выдворить из страны.
Узнав об этом, Энжела предложила Климину назваться евреем и таким образом (для евреев существуют исключения) получить вид на жительство. Но он сказал, что хочет остаться русским. Тогда оставался один вариант – женитьба, и Энжела стала интенсивно знакомить Виктора с потенциальными невестами. Естественно, состоятельными, потому что бедных приятельниц у неё просто не существовало. Он остановил взгляд на Поле, у которой в доме жило несколько собак, и царил близкий холостяцкому духу беспорядок. При этом его куда-то постоянно возили, выводили в свет, кому-то показывали, угощали, восхищались…
На одном из вечеров его заметил руководитель симфонического оркестра и предложил выступить с его коллективом. Затем поступило предложение записать компакт-диск. Конечно, его надо было сразу принять, но Пола сделала так, что Виктор предложение упустил. Рай оказался клеткой с золотыми прутьями, в которой птичка должна была петь только для хозяйки.
Виктор рассказывал об этом так:
«Однажды мы с ней покупали электропианино фирмы «Ямаха», я прямо в торговом зале сел за него и немного поиграл. И тут же ко мне подошел представитель фирмы и предложил записать именно для этого инструмента компакт-диск. Пола сказала: «Да, да, да», взяла все в свои руки и… похоронила контракт. Она не хотела моей самостоятельности. В конце концов мне пришлось собрать свои вещички и перебраться на другую квартиру. Но Пола преподала мне хороший урок: проблемы в жизни не решаются деньгами, даже очень большими…»
К слову, от Полы Климин уехал уже на приличном автомобиле, купленном на собственные, заработанные в ресторане деньги. А потом задался целью издать книгу рассказов отца, которые так и не увидели свет в России при жизни автора. Виктор обратился ко мне, я вышел на издателей, Климин оплатил заказ, и в Якутске, напечатали «Папины рассказы». Виктор посвятил эту книгу своей маме, как когда-то хотел сделать сам отец, и разослал родным, близким и знакомым по всей стране.
В конце первого года он уже говорил по-английски так, что после очередных выступлений или концертов уверенно давал интервью телевизионщикам. Решив языковую проблему, быстро оброс учениками, а затем и создал целую частную школу. В итоге, не ходя с протянутой рукой, выпустил-таки первый компакт-диск с музыкой собственного сочинения.
Обложка первого диска Виктора Климина
Его концерты и выступления с успехом прошли в престижных залах Нью-Йорка, в том числе и в самом Линкольн-центре, состоялись гастроли по Америке и Канаде. Затем и ученики стали побеждать на престижных конкурсах, участвовать в громких проектах.
Ещё до встречи на Байкале Виктор прислал мне в подарок свой компакт-диск, и достаточно было прослушать лишь несколько композиций, чтобы понять – Климин состоялся и как пианист, и как композитор.
Но, живя в Америке, Виктор оставался совершенно русским человеком, летние каникулы он проводил только в России, прилетая в Москву к дочке Майе и своим друзьям, а затем объезжая страну от Сибири до Якутии и обязательно навещая свою вторую маму Майю Ивановну. Поэтому он был очень рад, когда появилась возможность вместе поработать над «Созвездием Марии». Лежащий между нами океан нисколько не мешал – мы часами слушали и обсуждали его музыку и мои тексты песен. Их хватило бы на полноценный мюзикл, хотя жанр постановки был определен как музыкально-драматический и не мог вместить всего написанного.
Главная героиня пьесы Мария в исполнении Марины Слепневой. Фото автора
«Герои нашего спектакля были реальными людьми, участниками великих и трагических событий, и я порой чувствовал присутствие душ тех, о ком я в этот момент думал, для кого сочинял музыку. – делился Виктор своими ощущениями. – Они все время были со мной, я понимал, когда они довольны, а когда нет. Происходили очень любопытные вещи. Днем у меня была работа, ученики, поэтому для сочинений оставалась лишь ночь. Помню, как однажды около четырех утра я сделал передышку, включил российский канал, а там идет фильм «Беринг и его друзья». Такое просто не могло произойти случайно…»
Работа шла увлечённо и вдохновенно, наверное, поэтому и спектакль пришёлся по душе и артистам, и театралам, многие из которых ходили на «Созвездие Марии» по три-четыре раза. Хотя перед премьерой у нас были немалые опасения – оказавшись на генеральной репетиции в московском Гостином Дворе, мы с Виктором видели, как непросто входят в роли только что прилетевшие из далёкого зимнего Якутска актёры, как не хотят двигаться тяжёлые декорации, как непросто вписывается постановка в нетеатральное пространство. Скажу честно, мы тогда просидели вдвоём на моей съемной квартире под невесёлые прогнозы часов до трёх ночи.
Но на следующий вечер произошло чудо – прекрасная игра артистов, режиссёрские находки Андрея Борисова и ожившие декорации заставили зал то трепетать и плакать, то взрываться аплодисментами.
Три создателя спектакля после премьеры — режиссёр Андрей Борисов, драматург Владимир Фёдоров и композитор Виктор Климин
Приглашённый на московскую премьеру генеральный директор кинокомпании «Каро Продакшн» Юрий Обухов прямо в зале принял решение снимать по пьесе фильм, и он в 2018 году вышел на экраны страны.
Сцена из спектакля «Созвездие Марии», звучит песня «Время идти в поход». Фото автора
Прилетая в Россию, Климин обязательно бывал у нас в Переделкино, а в один из приездов мы устроили наш совместный вечер в Доме-музее Бориса Пастернака. Открывая его, Виктор подчеркнул, как важно для него прикоснуться к клавишам рояля, на котором играл сам великий поэт и его не менее знаменитый современник и друг Генрих Нейгауз, ученица которого была педагогом Климина в консерватории. В тот день небольшая гостиная Дома Пастернака не смогла вместить всех желающих, поэтому служители просто распахнули окна, и люди слушали Виктора Климина, сидя на скамеечках возле музея. Он часто потом вспоминал этот необычный и дорогой для него концерт.
Виктор Климин играет на рояле Бориса Пастернака. Фото автора.
Следом за «Созвездием» нашей совместной работой с Виктором и Андреем Борисовым стала постановка «Два берега одной Победы» в том же Академическом Русском драматическом театре им. А.С.Пушкина, где опять песни и музыка Климина попали в десятку. Прозвучали его сочинения и спектакле «Путь святителя» на московской, а потом и якутской сцене, только Виктор этих премьер уже не увидел.
Последнее фото Виктора Климина в Нью-Йорке. Фото из его архива
В одном из своих интервью он сказал; «Работая над спектаклем «Созвездие Марии», я знал, что он важен как благодарность незаслуженно забытым первопроходцам Арктики – Берингу, Прончищеву, Челюскину, Ласиниусу, Овцыну – созвездию Марии, которое навечно останется в истории человечества…»
Сегодня так же важна наша память и благодарность Виктору Климину, ушедшему на небеса вслед за героями его музыки и ставшему еще одной звездой в созвездии Марии.
Композиции из спектакля «Созвездие Марии». Музыка Виктора Климина, слова Владимир Фёдорова: Романс Марии «А ты, где ты»; песня «Время зовёт в поход», песня «Россия»