На нашей улице Павленко в писательском посёлке Переделкино 12 мая бывает особенная атмосфера – в этот день родился Андрей Вознесенский, который прожил здесь несколько десятилетий и закончил свой путь на творческой даче в самом начале улицы. Я прохожу мимо его дома практически каждый день и, конечно же, невольно вспоминаю знаменитого поэта и плеяду его великих друзей-шестидесятников. К слову сказать, они все тоже жили в Переделкино ‒ Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Белла Ахмадулина, Василий Аксёнов…
Каждый из них достоин множества восторженных слов, но сегодня я хочу рассказать об одном из литературных героев Андрея Вознесенского, тоже весеннем имениннике и кумире моей молодости по фотографической части ‒ Варфоломее Тетерине. В 2026 году ему исполнилось бы 99 лет, а в 2027 ‒ и все 100. Так что есть повод вспомнить историю 1970-х годов, навсегда соединившую имена Вознесенского и Тетерина.
Начиная с 1960-х годов, Варфоломей Тетерин больше 20 лет был фотокорреспондентом главного информационного агентства страны ТАСС по Восточной Сибири и Дальнему Востоку, то есть, в его непосредственные «владения» входила огромная территория от Красноярска до Чукотки и от Норильска да Сахалина.
Чукотка. Фото Варфоломея Тетерина
А учитывая, что многие задания фотокору исходили из идеологического отдела Кремля, он и полномочия получил почти королевские – любая просьба Тетерина по перемещению в самую дальнюю точку «его территории» или по организации съёмок беспрекословно исполнялась руководителями областей. Так, к примеру, чтобы показать по заданию Кремля «Мощь Советского Севера», он зимой на несколько дней перерыл знаменитую трассу «Колыма», а потом разом пустил по ней все скопившиеся большегрузы и заснял бесконечную колонну с вертолёта…
Варфоломей в годы своей славы
Кочуя из конца в конец своих владений, Тетерин тем не менее имел основную штаб-квартиру в Якутске, где работала в научном институте его жена-биолог, а также в алмазном Мирном, который в те годы был в центре внимания советской и зарубежной прессы. Он был старше меня на четверть века, и когда я в середине 70-х пришел в журналистику, Варфоломей Тетерин уже стал легендой, можно сказать, мировой, на его груди висели супер-камеры японских и европейских фирм, о которых прочие советские фотокоры и мечтать не могли. Но в отношениях с нами, младшими собратьями по светописи, Варфоломей Семёнович не проявлял никакой звёздности, был подчёркнуто доброжелателен и всегда готов чем-то помочь, что-то подсказать из своего огромного опыта. Да сами его фотографии, опубликованные и в «Социалистической Якутии», где я делал первые журналистские шаги, или во всесоюзных изданиях ‒ были наглядными уроками мастерства. Хотя некоторые самые яркие и оригинальные его работы можно было увидеть только дома у Варфоломея Семёновича или его близких друзей. Причина таилась в том, что эти снимки казались слишком смелыми для советской печати, не укладывались в идеологические каноны тех лет, а потому и не имели права быть напечатанными внутри страны. Но ТАСС работал ещё и на зарубежные издания, и вот там агентство позволяло ведущим фотографам немного расширять свои рамки, чтобы показать Западу творческую свободу в СССР. Тетерин, естественно, этим пользовался, хотя похвалиться публично своими достижениями на этом фронте часто не мог.
Магадан 60-х годов. Фото Варфоломея Тетерина
Так, например, практически никто не узнал, что его фотография первой якутской фотомодели (тогда и слова такого не знали), красавицы и поэтессы Нади Сенькиной украсила обложку французского журнала «Пари-матч» (Paris Match). Студентка иняза Якутского университете тех лет Надя, с которой мы до сих пор храним дружеские отношения, рассказывала, как Варфоломей «мучал» её целый час в дерзкой мини-юбке с бокалом вина в руке, через который он ловил луч закатного солнца. И поймал, покорив парижских редакторов! Ещё один портрет Нади получил золотую медаль на международном фотоконкурсе в Праге. При этом Варфоломей не просто фотографировал красивую девчонку, а делился с нею своими знаниям и талантом фотографа. Вот как вспоминает об этом теперь сама Надя:
‒ Вэл (как звали друзья Вафоломея) научил меня выстраивать кадр, композицию, работать с цветом и контражуром, позировать так, чтобы в статике передавать динамику. Он сумел передать мне свою творческую увлечённость и осознанность, что фотосъёмка ‒ не забава, а серьёзная работа по обе стороны объектива. Всё это через годы легло в фундамент моей собственной фирмы ‒ рекламного и модельного агентства «Северина». Работая с профессиональными фотографами, я сама озвучивала идеи рекламных снимков, часто выстраивала композиции, требовала качество исполнения…
В 1978 году, в «Литературной газете» появилось стихотворение Андрея Вознесенского «Якутская Ева», посвящённое Тетерину. А этому предшествовала одна из самых ярких легенд Варфоломея. В 1971 году, фактически контрабандой, Тетерин отправил на международную фотовыставку в Италию свою фотокартину «Моржихи» и…завоевывал главный приз ‒ «Хрустальную фотокамеру» плюс огромную по тем временам сумму в десять тысяч долларов. Но почему это надо было делать тайно? Да потому, что на снимке были изображены две совершенно раздетых женщины, сидящих на ледяных торосах моря Лаптевых в бухте Тикси. Это был явный перебор даже с учётом послаблений «сделано для заграницы». Как такая «безнравственность» могла попасть на публичную выставку из страны высокой коммунистической морали! Западная прессы восторженно кричала: «Русские женщины растопят льды Арктики!», «Так Советы обязательно построят коммунизм!», а наши главные идеологи были в ужасе. Но, как говорится, победителей не судят, и Варфоломею сошла с рук вольность, хоть и на получение награды в Италию его не пустили. Зато круги славы и репродукции в западных газетах и журналах разошлись так широко, что фотографию увидел и пожелал заиметь сам президент Америки Ричард Никсон. По его заданию сотрудник американского посольства в Москве прилетел в Якутск и выкупил у Тетерина цветное фото вместе с негативом. На вопрос, сколько ему тогда заплатил Никсон, Варфоломей Семёнович скромно отвечал: «Дофига…» С той поры, как мне кажется, из рук Варфоломея появлялись только черно-белые изображения «Моржих» ‒ видимо, такова была договорённость с Никсоном.
Одну такую картину и увидел Андрей Вознесенский в частной баньке города Мирного, куда он прилетел в 1976 году. А увидев – захотел повестить в свой кабинет. Найти подгулявшего Варфоломея (был у него такой грешок) удалось не сразу, но он пообещал сделать поэту подарок. И сдержал слово ‒ назавтра всунул немалого размера картину в дверь уже почти взлетающего самолёта. Следом и появилось упомянутое стихотворение Вознесенского.
Якутская Ева
Варфоломею Тетерину
У фотографа Варфоломея
с краю льдины, у тёмной волны,
якутянка, «моржиха», нимфея
остановлена со спины.
Кто ты, утро Варфоломея,
от которой офонарели
стенды выставки мировой?
К океану от мод Москвошвея
отвернулась якутская Ева.
И сощурясь, морщинка горела
белым крестиком над скулой.
Есть свобода в фигуре ухода
без всего, в пустоту полыньи.
Не удерживаю. Ты свободна.
Ты красивее со спины.
И с тех пор не трезвевший художник
мне кричит: «Я её не нашёл!»
Бородёнка его, как треножник,
расширяясь, опёрлась о стол.
Каждой женщине, встреченной каждой
он кричал на пустынной земле:
«Отвернись! Я узнать тебя жажду,
чтобы крестик сверкнул на скуле».
Синеглазых, курносых, отважных
улыбаются тысячи лиц.
«Отвернись! Я узнать тебя жажду,
умоляю тебя – отвернись!
Отвернись от молвы и продажи
к неизведанному во мгле.
А творец видит Золушку в каждой,
примеряет он крестик к скуле.
Распечатана многотиражно –
как разыскивается бандит –
отвернись, я узнать тебя жажду,
пусть прищуренный крестик горит…»
Я не слушал Варфоломея.
Что там спьяну мужик наплетёт?
Но подрамник, балдея идеей.
он за мною втолкнул в самолёт.
Остановленное Однажды
среди мчащихся дней отрывных,
отвернись, я узнать тебя жажду!
Я забуду тебя. Отвернись.
Поэт Андрей Вознесенский
Позже это стихотворение вошла во многие книги и публикации Андрея Вознесенского и стало, можно сказать, современной классикой. Но если московская «Литературка» могла себе позволить публикацию такого вольного сочинения даже в «застойном» 1978 году, то более осторожные областные цензоры и идеологи никак не могли допустить, чтобы о фотокорреспонденте ТАСС были напечатаны строчки «с тех пор не трезвевший художник» или «что там спьяну мужик наплетёт?», да ещё и в связке с обнаженными женщинами… Поэтому я сумел опубликовать это стихотворение в одном из изданий, где работал редактором, лишь после перестройки и падения цензуры.
Всего за свою фотографическую карьеру Варфоломей Тетерин получил семь золотых медалей фотовыставок самого высокого уровня. Его снимки печатались, помимо ведущих советских изданий, в самых известных журналах Парижа и Нью-Йорка, Токио и Лондона, Праги и Варшавы, всех столиц Скандинавии.
Оленеводка. Варфоломей Тетерин
Он был настоящим мастером, большим профессионалом, мог целый день работать над одним-единственным кадром, часами стыть в суровые сибирские морозы в оленеводческих стадах или на охотничьих тропах, идти с камерой в руках сквозь шторм, грозу и пургу, ввязываться в любые авантюры и пускаться в опасные приключения ради интересного снимка. Он издал в 1972 году самый первый фотоальбом о Якутии, где практически все снимки чёрно-белые ‒ эпоха цветной печати в СССР тогда еще не наступила. Всего же к концу карьеры фотоальбомов у него насчитывалось около десятка.
Тетерин не выпускал фотокамеру из рук почти до самого ухода из жизни в подмосковном Пушкино, где упокоился 20 декабря 2012 года. О многом говорит факт, что на 80-летие Варфоломею Семеновичу подарили ни что иное как новую цифровую фотокамеру «Никон», с ней он и запечатлён на последних снимках. Ветеран Великой Отечественной войны, он в свои завершающие годы предпочитал появляться на публике в солдатской гимнастёрке. Светлая ему память…
