С замечательным поэтом Анатолием Аврутиным мы дружим уже полтора десятка лет, но видимся не столь часто, поскольку я живу в Москве, а Анатолий ‒ в Минске, то есть в другом, хоть и союзном государстве. И главная необычность моего друга заключается в том, что, родившись и прожив всю жизнь в Белоруссии, он является сегодня одним из лучших русских поэтов. И это не только моё мнение ‒ так считают многие наши собратья по перу и, конечно, главные судьи ‒ читатели.
Никогда не забуду, как мы познакомились: в 2011 году я только-только перебрался в Москву и чувствовал себя по-провинциальному неуверенно среди столичных поэтических звёзд и литературного бомонда. И вот после какого-то писательского форума с участием москвичей и зарубежных гостей из славянских стран, все стали читать по кругу стихи. Кончено, я сразу выделил Аврутина, а в конце набрался смелости и тоже прочитал своё стихотворение. Когда всё закончилось, Анатолий вдруг подошёл к мне, протянул руку для знакомства и произнёс фразу, которую я потом слышал от него не раз: «Талантливые люди должны дружить…» Надо ли говорить, сколь важной оказалась для меня в тот момент такая оценка…
И позже не раз, до самых недавних месяцев, я получал поддержку от Анатолия не только добрым словом, но и публикациями в его журнале «Новая Немига литературная», выходящем в Белоруссии на русском языке. Причём, он печатал такие мои вещи, которые осмелился бы опубликовать далеко не каждый редактор. Огромное спасибо Анатолию за внимательное отношение к тому, что я сумел написать, и за нашу долгую дружбу!
А насколько талантливы его стихи – у вас будет возможность убедиться лично, прочитав подборку после этого небольшого предисловия.
Анатолий АВРУТИН
Слышнее грома ‒ только тишь…
***
В струенье жизни быстротечном
Слышнее грома – только тишь.
Вовек не станет слово вечным,
Когда о вечном говоришь.
Но если, предваряя звуки,
Вдруг захлебнешься тишиной,
Немым предвестником разлуки
Простор увидится сквозной.
И так – от выдоха до вдоха,
От первых дней до серых плит…
И кем ты стал – решит эпоха,
А вечность – кем не стал решит…
***
Всё подряд – и хвори, и усталость,
И к погосту странный интерес…
Не беда, что прошлое промчалось,
А беда, что нового в обрез.
Что всё реже слышу сквозь метели
Эту песню робкую твою.
Не беда, что гнезда опустели,
А беда, что новых не совью.
Что среди уныния и гула
Измельчали мысли и дела.
Не беда, что руку протянула,
А беда, что после – убрала…
Что легко вошла, как бритва в масло,
В душу – облетающая медь.
Не беда, что тлевшее погасло,
А беда, что нечему гореть.
***
Узколицая тень всё металась по стареньким сходням,
И мерцал виновато давно догоревший костёр…
А поближе к полуночи вышел отец мой в исподнем,
К безразличному небу худые ладони простёр.
*
И чего он хотел?.. Лишь ступнёй необутой примятый,
Побуревший листочек всё рвался лететь в никуда.
И ржавела трава… И клубился туман возле хаты…
Да в озябшем колодце звезду поглотила вода.
*
Затаилась луна… И ползла из косматого мрака
Золочёная нежить, чтоб снова ползти в никуда…
Вдалеке завывала простуженным басом собака
Да надрывно гудели о чём-то своём провода.
*
Так отцова рука упиралась в ночные просторы,
Словно отодвигая подальше грядущую жуть,
Что от станции тихо отъехал грохочущий «скорый»,
Чтоб во тьме растворяясь, молитвенных слов не спугнуть…
И отец в небесах…
*
И нет счёта всё новым потерям.
И увядший букетик похож на взъерошенный ил…
Но о чём он молился в ночи, если в Бога не верил?..
Он тогда промолчал… Ну а я ничего не спросил…
***
Позовите меня—
Я приду… И скажу… И заплачу…
Потому что дождит…
Потому что позвали меня.
Выпивохам раздам
эту скользкую, мокрую сдачу—
Пусть содвинут стаканы,
портвейном желудки черня.
И пойдёт разговор…
Про погоду… Про деньги и женщин,
Неустроенность быта
И вечный мирской неуют…
Будет вечер пустой
мировой пустотою увенчан,
Мрачно выпьют и снова
торопко и мрачно нальют…
И, отспорив своё,
Не поверят ответному слову.
И почувствуешь—
злоба у парня вскипает в груди.
Опрокинет стакан:
“Уходи подобру-поздорову…”
Опрокинет бутыль:
“Уходи поскорей, уходи…”
Покачнётся и вновь
Глухо скажет, что выпили лишку.
А всё этот… Заезжий…
Ату его, ёшкина вошь…
Скрипнет хлипкая дверь,
На крыльце приобнимешь парнишку…
И нетвёрдой походкой
Пойдёшь вдоль оврага,
пойдёшь…
А вокруг – никого…
Лишь голодный и брошеный Шарик
Подбежит на минутку,
Глазами проводит: “Иди…”
Догорает звезда…
Вдалеке остывает фонарик…
И такая тревога… Такая тревога в груди…
***
Порой ночами видел наяву
Те годы, где упругим было тело,
Где я сгребал опавшую листву,
И та листва дымилась, но горела.
Теперь гляжу почти издалека
Я на себя… Опять листву сгребаю.
Она летит… Я сам душой сгораю.
Поджечь – не поднимается рука.
КОРЖИК
Зое
Промозглый вечер. Всё ещё зима.
Сопливит март. Обычное начало.
Ещё в морозном инее дома,
Но под сугробом что-то зажурчало.
*
От ветра шапка сбилась набекрень,
И в тоненьких перчатках зябко пальцам.
И тень твоя в мою ступила тень –
Следы бегут, как ниточки по пяльцам.
*
И мы бредём. По сумеркам, вдвоём –
С тобой в безлюдье нет, не одиноко.
С трудом себя в витринах узнаём –
Так неохота стариться до срока.
*
Ты говоришь: «Дойдём за полчаса
До магазина в доме возле парка?
Нам не нужны ни сыр, ни колбаса,
Ни пиво, ни анчоусы, ни старка.
*
Купи мне коржик… В школьную пору
Он был моей живительной усладой.
Казалось, что без коржика умру…
Припомнилось… Пошли, меня порадуй…»
*
Заходим. До закрытья пять минут.
Как на помеху, смотрит продавщица.
Но коржик нам, конечно, продадут,
На кассе попросив поторопиться.
*
Ты этот коржик радостно берёшь,
И школьницу в тебе я вижу снова.
Не голодна, но вновь в ладонях дрожь,
Как там, на переменке, в полвторого…
*
Тот магазин, как пройденный рубеж.
Теперь домой, там ряженка в пакете.
Ладони грею… Ты свой коржик ешь.
И мы с тобою — сгорбленные дети.
*
И вновь легко шагается с тобой,
И теплоте под горлом нет предела.
Вот и пришли, Григорьевна, домой…
Я подышал, а ты свой коржик съела.
***
Закричала одна… Занедужил другой…
И какая-то странная сила
Закачала фонарь под шершавой дугой
И печальница заголосила.
*
А потом и берёзонька стала черна,
И последний журавль занедужил…
Лишь не гасла лампада в ночи дотемна,
Озаряя бесхитростный ужин.
*
Где-то поздние лучики плавили наст,
И печалило гаснущий разум,
Что журавль улетит, что Иуда предаст,
И все радости кончатся разом.
*
И всё мучился, глядя в окно, человек,
И гадал в своей думе нескорой,
Для чего эта ночь?.. Для чего этот век?..
Для чего эта темень за шторой?..
*
Для чего этот крыльев тяжелый разлёт,
Для чего эта сизость сквозная?..
А того и не слышал, что колокол бьёт,
Всё биеньем своим объясняя.
*
Рокотала в просторе старинная медь,
Проникая в заблудшую душу,
Хоть всё думал несчастный, что не о чём петь,
Да и, в общем-то, некого слушать…
***
Ветер выл… Из окон сильно дуло.
Босиком… По лужам… Через грязь.
Незаметно детство промелькнуло,
Ну а следом юность пронеслась.
*
Тихо жил… Грешил не много вроде.
То любовь… То книжки… То дела.
Всё страшился – молодость проходит,
А уже и зрелость отошла.
*
И лицо у женщины не рдеет,
Если в лифте встретится со мной…
Мне всю жизнь казалось, что согреет
Родина и стужей ледяной.
*
Что не может Родина по-волчьи
Поднимать отступников на щит.
Мне казалось – Родина и молча
Говорит со мною, говорит…
*
А теперь всё спуталось навеки,
Глаз влажнеет, прошлое двоя.
И любимой вздрогнувшие веки –
Это нынче Родина моя.
***
Он бредёт по бездорожью,
Звать его Иван-дурак.
На челе – отметка божья,
А на теле – божий знак.
*
Зимний ветер студит груди,
Рвёт позёмка волоса.
А навстречу злые люди,
Злобой полные глаза.
*
‒ Что напялил эти тряпки,
Даже водкой не согрет?
Надо б дать ему по шапке…
У него и шапки нет…
*
Что ответишь?.. Злые взгляды,
Злая щерится зима.
Только жалости не надо,
Жалость – это, как чума.
*
Снег метёт… Собака лает.
И с небес неясный гул.
Но дурак чего-то знает,
Что-то Бог ему шепнул.
*
И бредёт по буеракам,
Вот уже который век,
Этот самый… С божьим знаком…
С божьим знаком человек…
***
Всё – поздно, всё – не так…
Все спутаны понятья.
Я в зеркало гляжу –
но нету там лица.
И Родину успел, и друга потерять я,
И чёрной полосе
не видится конца.
Ко мне не подходи –
дразнить меня не стоит.
Я загасил очаг, забыл отцовский дом.
Коснись меня перстом –
и волк вдали завоет…
Но, если я любим,
коснись меня перстом…
***
«Ни души…»
Игорь Северянин
Не проще тени… Не светлей звезды…
Не сумрачней обиженной дворняги,
Не тише вековечной немоты
И не живей рисунка на бумаге —
Она парит, прозрачная душа,
Уносится в трубу со струйкой дыма,
С туманами ночует в камышах,
Везде одна, везде неуловима.
Когда бредёшь в раздумчивой тиши,
Наедине с ночным небесным светом,
Есть ночь и высь… А больше ‒ ни души,
Но всё душа… Но всё душа при этом…
***
Кто там плачет, и кто там хохочет,
Кто там просто ушёл в облака?
То ли кречет кричит, то ли кочет…
То ли пропасть вдали, то ль река…
И гадаю я, тяжко гадаю,
Не поможет здесь даже Господь, ‒
Где прошли мои предки по краю,
Чем томили суровую плоть?
Зажимаю в ладонях монетку
И бросаю в бездонье пруда ‒
Робкий знак позабытому предку,
Чтобы молвил ‒ откуда?.. Куда?..
И вибрирует гул непонятный
Под ладонью, прижатой к земле,
И какие-то сизые пятна
Растворяются в сумрачной мгле.
И вдруг чувствую, дрожью объятый,
Посреди перекрестья дорог,
Как ордою идут азиаты
На восток… На восток… На восток…
Но не зрится в прозрениях редких,
Что похожи на детский наив, ‒
То ль с ордою идут мои предки,
То ль с дружиной, орды супротив?
И пока в непроявленной дали
Растворяются тени теней,
Чую ‒ токи идти перестали,
А вокруг‒ всё мрачней и темней.
И шатаюсь я вдоль раздорожий,
Там, где чавкает сохлая гать,
И всё Бога пытаю: «Я ‒ божий?..»
А Господь отвечает: «Как знать…»
***
«У всех народов национальность – имя существительное,
и только «русский» ‒ прилагательное…»
Из одной публикации
Русский – прилагательное, слышали?
То, что прилагается к добру,
К радуге над мокнущими крышами,
Без которой вздрогну и умру.
*
Русский – прилагательное… Тихое…
На вопрос ответствует: «Какой?»
И кружатся аист с аистихою,
И над Храмом лучик золотой.
*
Русский – прилагательное… Чуткое…
Что не знает каменных палат,
Но всегда соседствует с побудкою,
Если вдруг тревогу протрубят.
*
Русский – прилагательное… Странности
Всех грамматик мира одолев,
Русские давно привыкли к данности:
Кровь за кровь, но песню – нараспев.
*
Не дождавшись божьего пришествия,
Не страшась, что ворог зол и лют,
Эти «прилагательные» шествуют,
Женщин любят, плачут и поют…
*
Недругам – всегда падеж винительный,
И ломоть последний – для своих.
Ничего не знаю существительней
Этих «прилагательных» родных.
***
На старом листке обтрепались края,
Изломана строчка.
Гляжу на себя… Оболочка моя,
Но лишь оболочка.
*
А что там внутри? Незнакомец, ты кто?
Смеешься в кураже.
Стоит незнакомец в моём же пальто,
И шапка моя же.
*
На кухне садится… Супруга моя
Нальёт ему супа.
Придвинется ближе, любви не тая…
Обидеться?.. Глупо…
*
Он что-то расскажет о жизни моей,
И всё то он знает.
Кивает жене? «Ну и чаю налей…»
Она наливает.
*
А я всё стою… Ни пальто, ни лица,
Ни шапки, ни чаю.
Неверно блестит золотая пыльца
На столике, с краю.
*
Ни охнуть, ни крикнуть, ни слова сказать,
Ни взять сигарету.
Шагнуть в Зазеркалье, чтоб сгинуть опять?
И зеркала нету.
*
Потрескалось, стоило мне углядеть,
Как всё очумело.
Стою… И рука моя виснет, как плеть…
И в трещинках тело.
***
Стою на сквозняке… ‒ Ты кто? ‒ Аврутин…
‒Зачем ты здесь? ‒ Достали шулера…
Опять один в своей извечной смуте,
Опять один ‒ как завтра, как вчера.
*
Душа болит… Не много-то народу
Стоит впотьмах с тревогой о душе.
Кому на радость, а кому в угоду
Мой голос тише сделался уже.
*
Душа болит… И слава не в зените ‒
Солги, попробуй, строки выводя…
«Отчизна иль дитя?» ‒ вы мать спросите,
И мать в ответ промолвит, что дитя…
*
И тот ответ правдивей и превыше
Высоких слов, что в горький миг ‒ пустяк.
Стою один… Пустых словес не слыша…
Стою один… Не понятый никак…
***
Мальчик нежный, мальчик мой кудрявый,
Ты всё вдаль мучительно глядишь.
У тебя от бренности и славы
Лишь одна раздумчивая тишь.
*
У тебя остался гул трамвая,
Чей-то шёпот, скрежет тормозов.
Ты глядишь в окно, не понимая
Бренной жизни истинных азов.
*
И тебе всё чудится – далече,
Где видна разлука на просвет,
Золотисто падает на плечи
Тихий отсвет звёздных эполет.
*
Ты подумай просто, милый, где ты,
Если время близится к шести,
И какие нынче эполеты,
Если и погоны не в чести?
*
Ты заметил, милый, где-то близко,
По безлюдью… Смело… До угла,
Не вещунья и не одалиска –
В платье белом женщина прошла?
*
А куда она?.. Какое дело
Мальчику, глядящему в окно,
До её волнительного тела?..
Мальчикам не всё разрешено.
*
Звёздный воздух пахнет медуницей,
И разлукой тянет из дверей.
Ты гляди, пока тебе глядится,
И робей, мой милый, и робей…
КРОВАТЬ
И нашу старую кровать
Отправили в распил.
Здесь мог тебя я целовать,
Тобой целован был.
*
Скрипел натруженный матрас
Под нами по ночам…
И было так светло подчас
От женского плеча.
*
Когда я изредка болел,
Мою гнала ты хворь.
И снова страсть горячих тел
Взлетала выше зорь.
*
Когда недомогала ты,
Я боль твою принять
Мечтал… Подать тебе воды
Считал за благодать.
*
Хотя с годами стала плоть
Не так бодра уже,
То пусть не тело к телу вплоть,
Зато душа в душе.
*
И вот ту старую кровать
Агентство увезло.
На новой мягко полежать,
Но лучшее ушло.
*
Не может новенький матрас
Издать счастливый стон.
И свет твоих печальных глаз
В былое устремлён.
*
Лежим и думаем опять,
Вздыхая вновь и вновь,
Что с возрастом менять кровать
Не проще, чем любовь.
***
Просто день вчерашний
Не успел дотлеть.
Умирать не страшно,
Страшно – умереть.
*
Не таков я, видно,
Как смурная рать.
Говорить не стыдно,
Стыдно – промолчать.
*
Медленная зорька,
Порванная нить…
Разлюбить не горько,
Горько – не любить.
*
Не страшны ни ветер,
Ни врага укол.
Страшно – не заметят,
Что и ты ушёл…
СПРАВКА: Анатолий Юрьевич Аврутин родился и живет в Минске. Окончил Белорусский государственный университет. Автор более 20 поэтических сборников, изданных в России, Беларуси, Германии и Канаде, лауреат Национальной литературной премии Беларуси, Большой литературной премии России и многих международных литературных премий. Академик Международной Славянской Академии литературы и искусства (Болгария). Указом Президента Беларуси награжден орденом Франциска Скорины. Главный редактор журнала «Новая Немига литературная». Почетный член Союза писателей Беларуси и Союза русскоязычных писателей Болгарии. Название «Поэт Анатолий Аврутин» в 2011 году присвоено звезде в созвездии Рака.