Светлана ВОЛОШИНА-АНДРИЙЧУК: «В самом сердце таинственной Африки»
В моей постановке 2015 года листы «Африканской» поэтической тетради писателя, поэта и путешественника Владимира Фёдорова превратились в спектакль «Африканское сафари» с пронзительными мотивами гуманизма. Противостояние дикой жестокой природы и человеческой цивилизации духовной культуры равносильно двум извечным началам мироздания: света и тьмы, добра и зла. Но это противостояние неоднозначно. Мир варварства – это не прямой указатель в Африку, где много солнца, ярких жизненных красок, тепла и радости, где чувства ласки, нежности, любви так же благословенны и желанны. Мир жестокости и кровавых законов может скрываться в глубине человеческого существа, современного и окультуренного, в его потаённых клетках, в его генной памяти. «Людоедство» цивилизации ничуть не лучше злого дикарства и варварства. На фоне дикой среды обитания острее встают вопросы нравственного, духовного существования человека, осмысления его жизненного пути и предназначения. В своих путевых заметках, в статье «В самом сердце Африки, или Девять дней по следам Хемингуэя» Владимир Фёдоров писал: «Не ходите, дети, в Африку гулять!» – внушал нашему поколению с малых лет автор «Айболита» Корней Чуковский, но, думаю, не было рядом со мной мальчишки, который не мечтал бы попасть на Чёрный континент. Конечно же, и я, начитавшись приключенческих романов, спал и видел себя то скачущим по саванне среди нескончаемых стад зебр, антилоп и буйволов, то сражающимся с самыми свирепыми хищниками. И надо было пройти целой половине века, чтобы моя мечта сбылась, и я попал на сафари в самое сердце Африки – в Кению. В самолетных креслах заново перечитал Хемингуэя, представляя, как буду путешествовать буквально по следам любимого писателя. Впереди была значительная часть поездки по «звериному раю», приключения и встречи по обе стороны экватора, но я вспомнил Хемингуэя, который, еще не уехав из Африки, уже начал по ночам тосковать по ней. Я так теперь его понимал. И повторял те же слова: я обязательно сюда вернусь!..» Из нового, совсем иного, нежели «гусарские стихи», поэтического цикла Владимира Фёдорова вырос поэтический спектакль «Африканское сафари»: пьеса-путешествие. В пьесе перед зрителем предстают далёкие страны Африки, опасные, таинственные, но притягательные своей живописностью и экзотикой. Золотой нитью вплетается в повествование любовь к России, её истории и судьбе народа. Два мира, две реальности скрещиваются, пересекаются где-то далеко: в мыслях, в видениях, в фантазиях автора, в бесконечной Вселенной… Надежда и сила духа – вот два верных спутника, которые ведут по жизни человека, желающего победить. Африка в спектакле – это только первый план. За ним встаёт и второй, и третий, и четвёртый… Кажется, что их нескончаемое множество. Это Россия, это Якутия, это подлинная история и экзотический миф, древняя легенда… Воображаемые занавесы открывают нам то землю, то небеса, то космос с плеядами созвездий, то внутренний мир человека, то животное царство… То царство литературы… И везде свои законы, через которые не перешагнуть, не отмахнуться… И призрачные тени великих являются, чтобы сверить направление выбранного пути. Так когда-то оставил свой след на безбрежных солнечных просторах русский поэт Серебряного века и исследователь Африки Николай Гумилёв. Сцена из спектакля «Африканское сафари» – Воспоминание о Николае Гумилёве «Горькая Россия не узнала, Где зарыли ночью тайный гроб. Но во тьме его поцеловала Африка в пробитый пулей лоб». В.Фёдоров. Памяти Николая Гумилёва «Африканское сафари», как уже понятно из названия, открывает нам необъятные просторы Африки. Только вместо ружья у автора фотокамера, запечатлевающая окружающий мир. И, репетируя спектакль, мы с наслаждением погружались в этот мир. Постигали природу саванны, переносились в горы, на побережье рек и океана, изучали повадки и образ жизни диких африканских животных, птиц и даже встречали на своём пути африканские племена. Чтобы передать сценическими средствами весь самобытный мир Африки, нужно было хорошенько изучить этот континент, так как речь идёт не об отдельном государстве или местности, а об обширнейшей территории, включающей в себя и Египет и ЮАР, и республику Чад, и Эфиопию, Кению, Ботсвану и многие другие страны. Фото Владимира Фёдорова «Жирафы» и сцена из спектакля «Сфинкс» (Светлана Волошина-Андрийчук) Мы находили видеоматериалы, мы читали справочники по астрономии, географии, зоологии, ботанике, знакомились с климатом, растительностью и животным миром этих мест. Но это не всё. Нам пришлось изучать культуру и историю населяющих их народов, их нравы и обычаи. Мы чувствовали себя исследователями, путешественниками, этнографами. Мы узнали особенности охоты на бегемотов и львов, страшные тайны магических культов, обычаи воинов-скотоводов племени масаи и самбуру. И теперь озеро Найваша, река Мара, Драконовые горы, Абиссиния, Дагомея, созвездие Южный Крест, Орион для нас не просто незнакомые и далёкие географические или астрономические названия. Они наполнены для нас смыслом, картинами, видениями, голосами – жизнью, они обрели плоть и кровь. Африка раскрывает пришельцам свои объятья, впускает в свой мир, где царят жестокие законы, однако и там любовь отвоёвывает себе место и утверждает свои права. Эту любовь уловил поэтической душой Владимир Фёдоров и воспел её вечную непобедимую силу, её красоту, её способность облагородить и приблизить даже чуждый и непонятный мир. Сцена из спектакля «Африканское сафари» – «Полёт над Абиссинией». Фото В.Фёдорова Но автор поэтической тетради об Африке не только запечатлевает на фотоснимках раскинувшуюся экзотическую ойкумену. Своим мастерским пером он вписывает в них образы далёкой России и бескрайнего севера. Так что, изучив жаркие страны, нам пришлось переключиться на холодные скалистые берега Лены, промерзшие земли Колымы и покрытую инеем Якутию. Автор проводит параллели между севером и югом, между прошлым и настоящим, позволяя появиться в повествовании призраку Николая Гумилёва, чтобы среди сафари вновь напомнить и поразмыслить о непростой судьбе России. В результате наш спектакль получился, как пьеса-путешествие из Африки в Россию и обратно в Африку, из прошлого в настоящее и обратно в прошлое. Таковой нам предстала поэтическая тетрадь Владимира Фёдорова, заслуженного работника культуры, поэта, писателя, драматурга, путешественника, переводчика, журналиста, лауреата Большой литературной премии России, международной литературной премии «Триумф», победителя фестиваля «Театральный Олимп» в Сочи. Мы шли через её страницы, будто продираясь по тайным тропам, постигая повадки животных, особенности природы; разгадывая древние письмена, изучая религиозные тексты, участвуя в магических ритуалах, проникая в неведомый доселе мир, приобщаясь к этническим песням, музыке, танцам, становясь частицами этой необычной культуры. Делясь друг с другом первыми впечатлениями, мы находили много общего, схожего и это вдохновляло нас совершать для себя новые открытия… познавать бесконечный окружающий мир и мир творчества. И мы щедро засыпали автора письмами и вопросами, а он терпеливо и даже охотно отвечал на наши послания, вновь и вновь увлекаясь теперь уже театральным
Елена СТЕПАНОВА: «Африканское сафари на театральной сцене»
В библиотеке им. М. Ю. Лермонтова, что в Сокольниках, состоялся творческий вечер поэта, публициста, драматурга и фотохудожника Владимира Фёдорова «Африканское сафари». «Мы презентуем сегодня талант большого писателя!» — отозвался руководитель Московской городской организации Союза писателей России Владимир Бояринов о Владимире Фёдорове, открывая его творческий вечер. Он так сказал не случайно: в этот осенний день жаркие впечатления поэта, путешественника по Африке, ожили сразу в нескольких залах — и в каждой строчке его стихов, и в его фотографиях, превративших кирпичные стены в прекрасную декорацию к «африканскому» действу, и в слайдах, влекущих пройти теми же тропами, которые он прошёл вслед за Хемингуэем. И всё вместе было представлено так, что кожей чувствовались и горячее дыханье саванны, и жаркий и долгий её поцелуй: поцелованный ею однажды, Фёдоров признаётся, что хотел бы туда возвращаться ещё и ещё… Влюбленный в этот мир поэт готов терпеливо ждать, когда небо начнёт клониться к закату, лишь бы запечатлеть, как жирафиха тянет свою гибкую шею к жирафу. И — о, удача! — оба застывают на мгновенье в нежном своем поцелуе… А вот поцелуи «в полоску»: три зебры касаются губами чистой воды и, кажется, одна повторяет другую, и третью… Много удивительных кадров у Федорова — тут и лев с голубыми глазами, и злодеи-гиппопотамы, которыми пугают африканских детей, и винторогие красавицы-антилопы, взгляд которых молниеносно схватил ловкий фотоохотник. Когда вот так — глаза в глаза, встреча обретает доверительной характер и становится незабываемой. То же — и этот творческий вечер с фотовыставкой, очарование которых будет тянуться шлейфом за всеми, кто в этот день в библиотеке побывал. «Это — не в рамках! — с восторгом признаётся Владимир Бояринов. — Хоть Московская писательская организация и разрабатывает с Департаментом по культуре Москвы совместные программы о сотрудничестве с Московским городским библиотечным центром. Потому что Фёдоров вообще ни в какие рамки не вписывается! Здесь он и поэт, и фотограф, и драматург. Но ведь он же ещё и переводчик, а это вообще особая статья. Пока дружили поэты — дружили народы…»Оценив подвижническую деятельность Владимира Фёдорова, руководитель Московской писательской организации отметил его заслуги дипломом международной премии «Литературный Олимп» с одноимённой медалью. И зазвучали стихи поэта! И это было тоже — не в рамках. Они получили своеобразное прочтение режиссером Молодёжного театра им. М.Ю.Лермонтова Светланой Волошиной-Андрийчук, поставившей в залах библиотеки поэтический спектакль «Африканское сафари». Сцена из спектакля. Фото автора В основу постановки легло около двадцати стихов Владимира Фёдорова, написанных им во время путешествий по Черному континенту и после них, уже в России: он навсегда увёз Африку с собой в своём сердце. Хотя в завершение вечера всё же добавил: «И хороша она, но лучше России места нет». И зал заполнился признанием любви к своей родине, своеобразным гимном — песней «Россия», написанной для спектакля «Созвездие Марии» в содружестве с русским — по сути и по происхождению — композитором из Америки Виктором Климиным. И была ещё награда Московской писательской организации: медаль им. Ивана Бунина, которую вручил секретарь правления МГО СП России Григорий Осипов. И было ещё много теплых слов, сказанных авторитетными российскими поэтами. А когда об одном поэте говорит другой поэт — это дорогого стоит. «Творческий мир Владимира Фёдорова стоит на фундаменте доброты и масштабности сознания, — это слова лауреата премий Ленинского Комсомола, Государственной — им. А.М.Горького, Международной — им. М.А.Шолохова, Всероссийской — им.С.А.Есенина Валентина Сорокина. — По нему идёшь, как по природе. Я наслаждался красотой мира и людей, которых он ведёт по своему повествованию с трогательной зоркостью к Природе, и его герой сам становится Природой… Я удивлён!» Фото Владимира Фёдорова «Жирафы» и сцена из спектакля «Сфинкс» Талантливый автор 120 телепередач из цикла «Искатели», известный советский актёр Театра на Таганке, десять лет деливший гримёрку с Владимиром Высоцким и сыгравший с ним в знаковых спектаклях, писатель и режиссёр Валерий Иванов-Таганский, внимательно просмотрел всё действо — от начала до конца. Затем вышел к Фёдорову с поздравлениями: «Это талант, батенька!» И — разложил по полочкам: «Этот поэт — поэт внятный, сильный, образный: неслучайно театр взялся за его стихи. И мне кажется, что эта форма взаимодействия «поэт — театр — библиотека» в наше время несказанно важна: так литература приходит к читателю»Что ж, тогда позвольте поздравить автора и добавить слова Владимира Бояринова: «Давайте читать друг друга! Тогда нас прочтёт и читатель!»Хорошие слова. И — давайте снова ходить на поэтов! На снимках — актриса и режиссер спектакля Светлана Волошина-Андрийчук; поэт Владимир Фёдоров с актрисами, занятыми в постановке. PS. ВЛАДИМИРА ФЁДОРОВА: Я от души благодарю руководство и коллектив Библиотеки им. М.Ю.Лермонтова, Молодёжный театр им. М.Ю.Лермонтова, его директора Юрия Андрийчука, постановщика спектакля и актрису Светлану Волошину-Андрийчук, актрис Веру Величко, Елену Куликову, Дарью Бахареву, ведущую встречи — поэтессу Нину Попову, а также всех, кто помог мне подготовить и провести этот вечер и пришёл на него. Спасибо вам огромное! СПРАВКА: Елена Васильевна Степанова — известный российский публицист, журналист, театральный обозреватель и литературный рецензент, редактор и дизайнер печатных и электронных СМИ.
Светлана ВОЛОШИНА-АНДРИЙЧУК: «Поэтические тетради ‒ на сцене театра»
«Поэт, драматург, прозаик. Член Союза писателей России, член Союза журналистов России. По первому образованию – геолог, по духу – путешественник, по увлечению с детских лет – фотограф. Стихи и проза Владимира Фёдорова публикуются во многих российских и зарубежных литературных изданиях, переводятся на иностранные языки», – так пишет о себе автор. Для довершения портрета к этому краткому наброску стоит приписать ещё несколько строк. Многогранная натура автора нашла глубокое отражение в литературном творчестве, мысленно преображая своего носителя, то в героя, то в очевидца его произведений, заставляя соприкасаться с чужими неведомыми судьбами… Произведения Владимира Николаевича Фёдорова на протяжении многих лет не раз находили путь к сценическому воплощению, будь они написаны для детей или для взрослых. Их делает привлекательными для постановщиков яркая образность, тонкий психологизм, глубокий конфликт, актуальность и состоятельность идеи – словом, всё, что определяет хорошую пьесу. Его сюжеты близки и понятны, и наполнены общими для многих людей переживаниями, а потому завоевывают любовь читателей и зрителей. Автор – неутомимый исследователь физического и духовного мира. Он умело и равно кропотливо вводит нас своей писательской рукой в круг жизни обыденной или героической, знакомит с личностью любого уровня, любого масштаба, находя важное и в малом, и в большом. Зачастую его произведения невозможно представить вне контекста значимого исторического периода. Их насыщают реальные лица и реальные события, оставившие след в истории. Не отсюда ли тяга автора к исследовательскому посылу и точным фактам! Литератор соседствует с историком, который любовно восстанавливает ушедшие дни на страницах своих книг. Такой подход характеризует не только многое из прозы или драматургии В.Н. Фёдорова, но и из его стихов. Особенно интересны с этой точки зрения поэтические циклы, где есть возможность глубоко и всесторонне раскрыть тему. Памятны названия таких циклов – тетради: «Колымская тетрадь», «Африканская тетрадь»… Здесь «тетрадь» одновременно выступает как жанр – записки, которые постоянно пополняются, и по окончании одной тетради могут быть продолжены в другой. Также тетрадь выступает и как образ – напоминая о чём-то ушедшем, о вещи из прошлого, имеющей свою историю, чем неизменно становится исписанная тетрадь. Простейший пример – ученическая школьная тетрадь – она хранит на своих страницах некий временной отрезок, где есть и ошибки настоящего, и постижение нового, и осознание пройденного. В логическом завершении этот образ становится прообразом и символом человеческой жизни. Поэтические тетради Владимира Фёдорова под его пером обретают эстетическое и философское звучание, впитывая в себя глубину исторического видения и прозрение в будущее. Впервые я соприкоснулась со стихами Владимира Фёдорова в сборнике «Такова судьба гусарская». – Якутск: Бичик, 2012. По сути, этот сборник можно назвать тетрадью или дневником, где ведёт свои походные записи военный, гусар. В его груди нашлось место разным чувствам: отваге, печали, смерти, любви!.. А в аннотации книги вдобавок есть прямая отсылка к истории – «посвящается 200-летию победы в Отечественной войне 1812 года, её героям, а также Году российской истории». А далее ещё одно важное пояснение – «стихи написаны от имени одного из офицеров той эпохи со всеми перипетиями воинской службы, побед и поражений, солдатской любви». Это пояснение говорит не только о том, что в сборнике стихов есть главный персонаж, лирический герой, но и том, что помимо чувственного пласта, стихи насыщены событиями. Как оказалось при прочтении, заданная в стихах хронология событий постепенного продвижения русских войск к Парижу легко позволяла выстроить из них событийный ряд и наметить действенную линию. Такая гибкость и пластичность поэтического текста обусловила быстрый и качественный переход из стихотворного цикла в жанр драматического искусства. Идея создания пьесы из «гусарских стихов» Владимира Фёдорова у меня возникла сразу. Это был благодатный материал для спектакля: в нём не только полноценно раскрывалась человеческая судьба, превращаясь в человеческую историю, переходя на уровень общечеловеческого обобщения; не только был заложен громадный потенциал для сценического воплощения: наличие ярких поэтических образов, сюжетность, действенность, событийность; но и прослеживалась синтетичность стиха, позволяющая приять в канву спектакля необходимое дополнительное количество исторического материала. Такими характерными «сценическими» особенностями, на мой взгляд, обладают и другие стихотворные циклы В.Н. Фёдорова, другие поэтические тетради, которые мне доводилось читать и воплощать на сцене. Отмечу, что для меня наиболее притягательной стороной творчества этого автора является создание мира образов, оживающего в окружающей действительности. Автор обладает ценным даром пронизать реальность с разных небытовых ракурсов: метафорически, символически, поэтически, мистически, исторически, философски… Из этих аспектов у В.Н. Фёдорова складывается и концепция образа самого произведения. Но есть одна главная черта, присущая его авторскому стилю: это гуманизм. Он осмысливается В. Фёдоровым с точки зрения вечных человеческих ценностей, а его творчество несёт в себе идею нравственного торжества добра над злом. Эта формулировка не утверждает обязательный счастливый финал истории, а лишь говорит о том, что даже в трагических обстоятельствах дух добра не сломить, он сильнее, он выше и значимее всего тленного, преходящего и обыденного. Эта тенденция становится в произведениях писателя жизнеутверждающим посылом. Авторская стилистика, его образный мир явились основным критерием при переводе его поэтического цикла на сценический язык действия и образов! Искусство в первую очередь изображает мир образами. И театр не исключение. «ПАРИЖСКИЕ ДНИ. 1814 ГОД» Итак, данное воспоминание относится к проекту «Московский театр имени М.Ю. Лермонтова» и уже моей собственной постановке 2014 года и связано со спектаклем «Парижские дни. 1814 год», который был посвящён 200-летию взятия русскими Парижа и победе в войне с Наполеоном. В 2015 году спектакль был отредактирован к Году литературы. В этом спектакле было много символов, связанных с образом России и таким явлением, как война. Большей частью они выражались через ткань, поэтому она занимала важное место в декорации и уже изначально смыслово присутствовала на сцене. Газовые ткани вишнёвого цвета крепились к трём лёгким металлическим аркам, которые символизировали триумфальную арку победы. Ткани были скручены и свисали по краям арок, как собранные миникулисы, которые открывали место действия. Драматург, писатель и журналист Юрий Ришивський так описал эту картину: «Словно нарисованы чудо-карандашом по воздуху, они создают в пространстве символ истории. А вместе с тем – еще не одухотворенный человеческим присутствуем фантазийный мир театра, возвышающий и жизнеутверждающий. И вот тишину нарушает одинокий вой волка, страшный, мистический. Так звучит само предчувствие беды. Появляются актеры, и оживает эфирная конструкция, обретая множество смыслов и значений». За арками находился воздушный задник из тонкой ткани – образ неба и багровых туч, рождающих тревожные предчувствия. Объёмные тучи были наложены сверху и прикреплены к заднику. Они были, будто фигурно вылеплены, из
Юрий АНДРИЙЧУК: «Парижские дни в Год литературы»
На сцене три прозрачные арки, с которых свисают, как собранные мини-кулисы, газовые ткани вишневого цвета. Вот и все декорации. Словно нарисованные чудо-карандашом по воздуху, они создают в пространстве орхестры, организуемой библиотечными стеллажами, символ истории, еще не одухотворенный человеческим присутствуем. Тишина. Улавливается лишь шёпот благоговейно настроенной публики, готовой внимать фантазийному миру театра, возвышающему и жизнеутверждающему. Невольно с каждым мгновением нарастает эмоциональное напряжение в ожидании начала. И вот тишину нарушает одинокий вой волка, страшный, мистический. Так звучит само предчувствие беды. Появляются актеры, и оживает эфирная конструкция, обретая смысл и значение. Так начинается спектакль «Парижские дни. 1814 год» Молодежного театра им. М.Ю. Лермонтова. Этот коллектив, где работают профессиональные актеры, уже завоевал авторитет среди знатоков и ценителей искусства, уважающих традиционную культуру (и эксперименты в её лоне) и христианские ценности. Работая при Центральной библиотеке им. М.Ю.Лермонтова и при поддержке творческого союза «Москва Поэтическая», театр показывает постановки по высокохудожественным литературным произведениям. В спектакле «Парижские дни. 1814 год» много символов, они плавно перетекают из одного в другой в каком-то неуловимом перемещении людей, декораций и реквизита. Автор инсценировки и постановщик спектакля Светлана Волошина-Андрийчук создала насыщенную напряжением вечного События – борьбы добра и зла – стилистику, в которой тончайшие штрихи, незаметные на первый взгляд, но проявляющиеся явно до узнаваемости в нужный момент, меняют место и время действия, создают необходимую атмосферу соответствующих сцен. Так, поле под Смоленском, где раненый солдат впервые встречает женщину в белом, олицетворяющую войну, предстаёт сначала в воспоминаниях полем, где произошло Аустерлицкое сражение, а потом переходит в поле, назначенном судьбою для битвы под Бородино, где блещет ратными подвигами «бог рати – Багратион» (стихи В. Фёдорова). Затем место действия, непостижимым образом, трансформируется в улицы Парижа, театр Тальма, салон мадам де Сталь. В финале перед зрителем возникает из ниоткуда корабль. Хотя на сцене всё те же ажурные арки, которые были вначале, и всё те же шторки-кулисы на них. Программка спектакля Символы в спектакле отчетливы и узнаваемы. И главный – свеча. Она появляется в руках у женщин, олицетворяющих мысли, как светоч, прозрение; в момент звучания колокола – как вера; её проносят над Бородинским полем, чтобы обнаружить среди погибших еще живых, а значит свеча здесь – надежда. Она же символ любви, именно под её светом пишет гусар письмо в Россию своей возлюбленной. На корабле – как символ покаяния и расплаты за грехи и зло, принесенные в мир. Свечи сопровождают воина – защитника отечества (и в целом мира). Из них же составляется и поминальный огонь. А вот арка – символ победы, триумфа русского воина над войной. И в нужный момент декорации теряют свою ажурность, словно от взмаха волшебной палочки они преображаются в твердыню, основательную и нерушимую, о которую разбиваются планы Наполеона. Прозрачные ткани – «одежды» арок преобразуют их и сами преобразуются во всё новые и новые декорации и предметы. Бесконечный ассоциативный ряд не прерывается до конца действия. Режиссёр спектакля С. Волошина-Андрийчук отметила, что созданию образного символического ряда спектакля во многом способствовали замечательные стихи Владимира Фёдорова, наполненные не только впечатлениями, эмоциями, но и, что очень ценно для режиссёра, событиями – от бытового (прощание с любимой девушкой) до исторического (гибель Багратиона, Бородинское сражение и т.д.), позволяющие строить действие спектакля. Прокладывать канву реалистической истории. И в то же время, образный ряд стихов не позволяет свести её к простому бытописанию. Действующие лица пьесы либо аллегоричны, либо собирательны, а такой персонаж, как Белая Охотница – аллегория войны, целиком почерпнут из поэзии В.Фёдорова. Причём, увиделась она не просто женщиной владеющей всеми видами оружия, соединяющей в себе черты охотниц всех времён, но и оборотнем с повадками волка–убийцы. Это существо мифологизированное. На этом образе строится действие, и он несёт важную смысловую и метафорическую нагрузку, наполняя спектакль своеобразной поэтикой. В этот поэтически-метафорический ряд можно отнести также образ маленького несчастного императора и большой треуголки и походных костров, горящих как поминальные свечи. Эти яркие и ёмкие сравнения послужили символами для образного решения сцен. Например, приобретающая символическое значение треуголка Наполеона сделана из газеты, и тут своя логика. Слава тирана, возвышение его – все это газетная шумиха: величие каратышки-императора надуманное, а поступки – греховны, античеловечны, преступны. Он заслуживает проклятья, анафемы, ну уж никак не уважения. Его треуголка по ходу спектакля претерпевает несколько трансформаций: из огромной гиперболической, в которую хочет спрятаться всеми отвергнутый тиран, уйти от действительности, она с лёгкой руки русского воина превращается в детскую игрушку, бумажный кораблик – воинственный символ меняется на мирный. В финале же умы, жаждущие войны, вновь наполняют его воинственным смыслом, обращая в военный корабль. И здесь проскальзывает параллель с современностью. Корабль ассоциируется с нынешним символом раздора России и Франции – так называемым Мистралем. Что же касается походного костра, то по ходу спектакля он разгорается всё больше и больше, ведь число погибших растёт с каждым днём, соответственно, увеличивается в костре и количество поминальных свечей. Вообще, огонь в этом спектакле можно приравнять к действующему лицу: он предстаёт перед нами в разных ипостасях – как домашний мирный очаг, походный костёр, согревающий камелёк на постоялом дворе, светоч истории и, как уже сказано было выше, свет и тепло Веры, Надежды, Любви. Но, неизменно, Огонь – верный друг и защитник русского Воина и заклятый враг волка-оборотня Войны. Инсценировка «Парижские дни. 1814 год» составлена по произведениям и воспоминаниям французских и русских деятелей политики и культуры. Приведены цитаты из записок Шатобриана, воспоминаний Константина Батюшкова, монолог из Шекспира в переводе Николая Гнедича, басня Ивана Крылова, вольное переложение Михаила Лермонтова баллады Цедлица. А также использованы стихи современного поэта, драматурга, лауреата Большой Литературной премии России, заслуженного работника культуры Владимира Фёдорова. Тонкое переплетение литературы XIX века и современной поэзии свидетельствуют о преемственности и взаимосвязи традиций, сочетание эпистолярного жанра и поэтического создают изысканную атмосферу. Патриотическая идея и идеалы гуманизма стали лейтмотивом спектакля, в котором отчётливо звучит основная мысль: патриотизм русского народа положил конец захватническим войнам Наполеона Бонапарта; Россия и Европа оказались лицом к лицу. Кто же выражает идею просвещения и духовности? И кто сеет варварство? Страшные опустошающие десятилетия войны уже снова сбрасываются со счетов. Человеческие жизни не в счёт. Идея войны неистребимо живёт в умах людей. Стихи Владимира Федорова органично вписываются в ткань текста инсценировки. Они укрепляют структуру композиции, уточняют (окончательно утверждают) сюжет и обогащают эстетику. Стихи Федорова интересны и своей поэтикой, и философией. В них проступает горечь трагедийной гусарской судьбы и вера
Елена СТЕПАНОВА: «Два берега одной Великой Победы»
Накануне юбилея Великой Победы, с разницей в восемь тысяч километров и несколько дней состоялись две незабываемые премьеры по произведениям писателя, поэта и драматурга из Якутии Владимира Федорова. Одна премьера – спектакль «Парижские дни. 1814 год», поставленный Светланой Волошиной-Андрийчук на сцене Молодежного театра им. М.Ю.Лермонтова в Москве по стихам, составившим сборник «Такова судьба гусарская», и по мемуарам знаменитостей того времени. Другая – спектакль «Два берега одной Победы», который поставил Андрей Борисов на сцене Русского драматического театра им. А.С.Пушкина в Якутске. От одной войны – с Наполеоном до другой – с гитлеровскими захватчиками протянулась победная нить народного подвига, в основе которой любовь к Отчизне, мужество и героизм ее верных защитников и готовность сложить за свою землю и голову. Перемещаясь во времени и пространстве, писатель удивительным образом вживается в то непростое время. Он примеряет на себя и гусарский костюм, и шлем военного летчика, с исторической точностью, во всех деталях, описывая события минувших дней, воскрешая героев, их слова и чувства. Эта способность Федорова делает и зрителя сопричастным, и очень скоро тот начинает сопереживать незнакомым ему прежде людям, в одночасье вдруг ставшим понятными, близкими и даже – бесконечно родными. Становится как белый день ясно, почему Россия – страна-победитель: время над русской душою не властно, если надо, она за себя постоит, чего бы ей это не стоило. Стоит ли удивляться восторгу, с которым были приняты обе премьеры? Стихи Федорова, послужившие основой спектакля «Парижские дни. 1814 год», по признанию драматурга, члена Союза журналистов и СТС «Москва Поэтическая» Юрия Андрийчук, интересны и своей поэтикой, и философией. В них проступает горечь трагедийной гусарской судьбы и вера в высокую идею их земной миссии, состоящей в защите мира от войны. «Стихи звучат по-мужски, твёрдо, хотя в них много лирики, открывая богатство чистой души русской, с её переживаниями, любовью, созерцанием прекрасного и вынужденным признанием существования соседствующего рядом ужасного. Фразы, наполняющие строки, оригинальны и точны. Талант поэта в глубинной, какой-то общей для человека, кладези понятий черпает важные слова, доходящие до самого сердца слушателя и зрителя, вызывающие эмоциональный подъем сочетанием смысла и звучания», — пишет Юрий Андрийчук. Для Владимира Федорова свойственно подробное видение предмета, который становится объектом его внимания. Поэт словно сам из той эпохи, где существуют герои написанных им стихов, как будто присутствовал там лично, пережил всё и осмыслил. И тон, которыми окрашен мир воображения, сходит на полутон, чтобы снова продлится тоном, уже другим, а нюансы наделяют основу импульсом кровообращения, и вот – изображаемая картина оживает и становится сущей». Те же ощущения возникают у зрителя, увидевшего спектакль «Два берега одной Победы». Она о летчиках, которые во время войны через Якутск с Аляски перегоняли военные самолеты. Пресса в своем мнении едина: спектакль превзошел все ожидания. Под невероятно пронзительную музыку и авторские песни в нем соединились «шум заводящегося мотора, взмывающие в небо самолеты, молодость, любовь, бесконечная преданность Родине, трагизм смертей… » Центральная газета сообщает: «Специально для постановки была изготовлена копия американского истребителя «Аэрокобра», которая всего на 70 см меньше оригинала. Самолет захватывает дух, как только открывается занавес. Он заводится прямо на сцене и «взлетает» в небо на огромном экране. Это невиданная сценография для театра и лучшее, что может быть для зрителя. Волнение пожилой женщины, которая протягивает дрожащую руку к крылу самолета в самом начале спектакля, передается зрителю при первых звуках пронзительно-щемящей музыки, которая специально написана композитором Виктором Климиным, живущим ныне в Соединенных Штатах. Эта связь США – Якутск – Россия в реальной истории Великой Отечественной сложилась магическим образом и в постановке. Пьеса об истории перегоночной трассы АЛСИБ, центральный штаб которой находился в Якутске, написана драматургом Владимиром Федоровым в Москве, музыка создана Виктором Климиным в Нью-Йорке, а постановка осуществлена на сцене Русского драмтеатра в Якутске. Спектакль пронизан бесконечной жизнерадостностью молодых людей – летчиков, заправщиц, метеорологов – и тем настоящим патриотизмом, который был у советских людей. Беззаветное служение Родине, готовность отдать без всяких колебаний за нее жизнь, раскрыты в пьесе и передаются актерами с поразительным «драйвом». В истории «двух берегов» отдельная яркая сюжетная линия отдана знаменитому летчику, трижды Герою Советского Союза, легенде военного неба Александру Покрышкину, который «влюбился» в этот самолет и продолжил бить на нём немецкие «мессершмиты» до конца войны. Этот эпизод, чрезвычайно жизненный, создает полное ощущение реальности происходящего. Другая линия в постановке проходит в истории любви американских летчиц и советских летчиков. В этой лав стори – любовь как неимоверная жажда жизни, мира и счастья сквозь жестокий холод и смертельную опасность. Она обрывается трагически, летчицы погибают. Ведь трасса почти в десять тысяч километров начиналась в Америке, шла через всю Канаду и Аляску, Чукотку, Якутию и заканчивалась в Красноярске, а полеты совершались и в нелетную погоду, несмотря на технические сложности, и сильный мороз. В спектакле много песен, авторских, написанных специально Владимиром Федоровым и Виктором Климиным, которые звучат аутентично той эпохе – о «сталинских соколах», любви и самолетах. И – знаменитые стихи Константина Симонова «Жди меня», прочитанные стоящей на крыле самолета хрупкой девушкой – американской с русскими корнями. Сама картина очень впечатляюща – хрупкий девичий силуэт на крыле военного самолета и такие проникновенные симоновские строки… Весь спектакль соткан как мозаика из ярких стеклышек, которые хочется рассматривать подолгу с восторгом от переполняющих чувств невероятности всего происходящего. «Два берега одной Победы» – один из лучших подарков к 70-летию Великой Победы. Впрочем, два берега Владимира Федорова – это не только Советский Союз и Америка, которые, не в пример сегодняшнему дню, объединились против общего врага и приближали победу. Так вышло, что двумя берегами Владимира Федорова ныне стали и Великая Отечественная 1941-1945 годов, и Отечественная война 1812 года. Ну, и конечно, Москва и Якутск, где с большим успехом прошли и заслужили любовь зрителя спектакли Владимира Федорова – большого поэта и замечательного драматурга. Хочется пожелать им долгой сценической жизни, а автору – новых героев, новых пьес и стихов. К слову, те, кто не видели спектакль «Парижские дни. 1814 год» имеют возможность посмотреть его 27 мая на площадке Постоянного представительства Республики Саха (Якутия) в Москве. Опубликовано в SakhaNews 21 мая 2015 г СПРАВКА: Елена Васильевна Степанова — известный российский публицист, журналист, театральный обозреватель и литературный рецензент, редактор и дизайнер печатных и электронных СМИ
Валерий ИВАНОВ-ТАГАНСКИЙ: «Созвездие героев и артистов»
«Созвездие Марии» — прекрасное название для спектакля. Тем более уместное, что целое созвездие молодых артистов участвовало в празднике в Гостином Дворе, где проходила выставка — ярмарка Саха – Экспо в рамках Дней Республики Саха (Якутия) в Москве. С одной стороны, это была демонстрация достижений республики, с другой творческая и дискуссионная площадка, где было показано и якутское кино, и мастер-классы по изготовлению народно-художественных изделий, и, наконец, театральные успехи Якутии. После презентации новых книг, созданных мастерами слова республики Саха, проведенной руководителями Союза писателей России В.Ганичевым и Г.Ивановым, все ждали премьеру спектакля «Созвездие Марии». Автор пьесы – драматург, журналист и поэт Владимир Федоров хорошо известен в своём северном крае. Здесь он прожил многие годы, находясь в центре литературной жизни республики. Теперь Владимир Николаевич работает в Москве и предлагаемый москвичам спектакль получился своего рода отчетом автора о прожитой жизни в республике Саха. Видно было, что драматург волнуется. И немудрено, освоить пространство Гостиного Двора, где зрителям собственно и был предложен спектакль, и сыграть его «без сучка и задоринки» было непросто. Представьте себе, декорацией спектакля (художник-постановщик А.Ермолаев) стал интерьер внутреннего облика Гостиного Двора, его многоярусная лестница. Именно она – гигантская лестница с перилами и выразительной лепкой колонн, игрой света превращалась в этот вечер то в царские покои, то в борт или трюм корабля. В этих естественных декорациях изобретательный, безусловно одаренный режиссер Андрей Борисов и показал свой музыкально-драматический спектакль. Сразу скажем, спектакль, при всех недочетах по освоению огромного сценического пространства, удался. Частые перестановки декораций и огрехи в световой партитуре зрителей не расхолаживали. Все прекрасно понимали, что в этих условиях большего сделать просто невозможно. В свою очередь режиссер словно изначально договорился с переполненным зрителями залом – «дорогие мои, возможности сыграть спектакль вот такие, и вы либо их принимаете, либо уходите». Никто не ушел! Зрители всё поняли и в невероятной тишине, на одном дыхании не просмотрели, а, затаившись, прожили этот спектакль. Мастерство и увлеченность актеров Государственного Академического Русского драматического театра им. Пушкина, руководимого Александром Лобановым, в непростых постановочных условиях сделали главное – заставили вновь полюбить нашу историю, о которой чего только за последние годы не сочиняют, еще раз убедиться, что в сущности представляет собой русский характер, показать его безграничную преданность долгу и своему Отечеству. В центре спектакля — история освоения северной части российского материка Великой Северной экспедицией под руководством командора Витуса Беринга, создание первой карты этого края и закрепление Российской империи на своих окраинах. Вместе с тем, водружению символического креста на крайней точки экспедиции противостоит, кажется, всё: мороз и льды, подозрение и суеверие, болезни и даже власть, не знающая, подчас, истинного положения вещей. Ни одно великое дело не делается без любви! Через весь спектакль мы следим за любящей парой – лейтенантом флота, командиром Ленского Отряда Великой Северной экспедиции Василием Прончищевым (Е. Стрельцов) и его женой — тульской дворянкой Марией (М. Слепнева). Если в центре спектакля есть красивые и сильные герои, при этом превосходно сыгранные молодыми актерами, это уже само по себе победа. Но якутянепродемонстрировали большее — прекрасный актерский ансамбль. Мотором среди мужской части труппы стал Э.Купшис. Напористый и мудрый, хрипловатый и сердечный, — вот каким предстает перед нами великий Витус Беринг, именем которого назван знаменитый пролив. Среди его команды яркие и стойкие сподвижники: штурман Семен Челюскин (С. Федоренко), лейтенант Дмитрий Овцин (В. Кропотов), лейтенант Петр Ласиниус (И. Данилевский). Перечисленные исторические персонажи представлены актерами точно и убедительно, на самом высоком исполнительском уровне. Пьеса Владимира Федорова «Созвездие Марии» многолюдна. В ней есть роли второго плана. Их много. Однако они остаются в памяти, потому что каждая роль, как якутская строганина, «вкусна» и хорошо сыграна. Особенно запоминаются актеры: А.Лобанов, В.Тверитин, А.Егоров. Заметим, именно высокий уровень мастерства в этих небольших ролях в полной мере демонстрирует исполнительскую школу и актерский ансамбль якутского театрального коллектива. Это относится и к «царским сценам». Здесь хочется отметить своевольную и темпераментную Е.Адамчук в роли императрицы Анны Иоанновны, ее хитрого и угодливого фаворита, герцога Курляндского в исполнении Д.Трофимова и драматичную Е.Нарышкину в роли княгини Долгорукой. Современную интерпретацию алчности и стяжательства показала и Т.Налетова в роли предприимчивой молодой особы, жены Витуса Беринга. Надо прямо сказать, что актерская труппа представила себя на этом серьезном экзамене в столице, зрелым и выносливым коллективом. Почему выносливым? Во-первых, не каждому театру сегодня по плечу такая драматургия, где надо владеть вокалом (педагог по вокалу Т.Кутугутова), пластикой и музыкальным материалом, предложенным В.Климовым и В.Понаморенко. Во-вторых, надо иметь смелость и вкус, чувство ответственности и любви к своему краю и нашей общей истории, чтобы всерьез поднять такую тему и, в – третьих, что может быть самое важное, понимать, что время пошлости, чернухи на сцене безвозвратно прошли и больше недопустимы. Что называется – наелись сполна! Вот почему прекрасная пьеса «Созвездие Марии» Владимира Федорова, показанная якутским коллективом, стала не только главным духовным проявлением в Дни Республики Саха в Москве, но и демонстрацией театром своего подхода к выбору репертуара, утверждением своей эстетики. Суть этой эстетики в опоре на искусство психологического театра, в выборе высокой и качественной драматургии. В заключении хочется отметить, что Государственный Академический Русский драматический театр им. Пушкина, это подлинно русский театр, где есть место страсти и слову, высокому актерскому мастерству, любви к Отечеству и к своему любимому делу, которое во все времена вдохновляло тех, кто работает на благо своей страны и своего народа. На заставке публикации – афиша и сцена из спектакля «Созвездие Марии». СПРАВКА: Валерий Александрович Иванов-Таганский – писатель, актер, режиссер, драматург, заслуженный артист России. С 1966 года по 1977 – ведущий артист Московского театра на Таганке, где под руководством Юрия Любимова играл вместе с Владимиром Высоцким, Валерием Золотухиным, Леонидом Филатовым, Иваном Дыховичным и другими известными актерами. С 1979 года по 1982 год — главный режиссер академического театра им. Лермонтова в Алма-Ате. Поставил более десяти спектаклей. В том числе «Гнездо глухаря» В. Розова, «Скандальное происшествие» Присли, «Дни Турбиных» М. Булгакова и другие. В театре «Содружество актёров театра на Таганке» поставил спектакли «Полковник птица» Х.Бойчева (2001 г.), «Исповедь хулигана» С.Есенина (2003 г.). Автор книг «Обреченная на жизнь», «Грабли для Сократа», «Кого отмечает Бог», «Запрет на прозрение», «Грязь к алмазам не пристаёт», «Любовь со взломом», «Воровская яма», «Триумф и наваждение: Записки о Театре на Таганке» и др. По роману «Семя Отечества» вышел 4-х серийный телесериал «Репортёры» (режиссер Ю.Кара). Многолетний ведущий телепередачи «Искатели»
Нина ПОПОВА: «Божественный свет «Созвездия Марии»
Выставочный зал Гостиного двора послужил необычной сценой для премьерного спектакля «Созвездие Марии», поставленного режиссёром, народным артистом Российской Федерации, Лауреатом Государственных премий СССР, РФ, РС(Я), министром культуры и духовного развития Республики Саха (Якутия) Андреем Борисовым по пьесе драматурга, лауреата Государственной премии им. П. Ойунского Владимира Фёдорова. Премьера спектакля прошла в рамках Дней Якутии в Москве и была приурочена к важной исторической дате – 380-летию вхождения Якутии в состав России. Театральный коллектив Государственного Академического Русского драматического театра им. А.С. Пушкина (г. Якутск) словно привёз в бесснежную, «плюсовую» Москву голубоватые искрящиеся снега Арктики, свежее вольное дыхание полярных ветров, зовущие крики чаек, космическую мистерию северного сияния и недосягаемую звёздную высоту небес. Это непередаваемое ощущение создавали проецируемые на огромные сценические экраны видеокартины; колышущиеся над центральной кафедрой парадной лестницы белоснежные корабельные паруса; ритмично покачивающиеся в балюстрадах лестницы вёсла; тема спектакля и звуковое сопровождение; замечательные костюмы и театральные эффекты; муляж реликтового мамонта в натуральную величину… В любом спектакле залогом удачи и доминирующим началом является профессиональная работа режиссёра. Зритель сразу чувствует почерк режиссёра, который умело и последовательно раскрывает проблематику и глобальные задачи пьесы. Каждую сцену и мизансцену он виртуозно обыгрывает малыми средствами и добивается понимания и признания у зрителей. Большое количество действующих лиц; целый ряд важных сюжетных линий, в конце концов органично соединяющихся в единое целое; динамичное развитие спектакля при отсутствии настоящей театральной вращающейся сцены, т. к. театральное действо здесь проходит в стиле античных театров или ярмарочных спектаклей прямо перед зрителями – ведь надо было вписать спектакль в «окружающую среду» выставочного зала. И это – лишь часть трудных моментов в работе режиссёра… Грамотное использование национального колорита, фольклора, символики костюмов, реквизита, глубокое проникновение в эпоху и народные традиции, бережное отношение к драматургической основе пьесы, сильный актёрский состав, как нам кажется, помогли Андрею Борисову не только всё преодолеть, но и развернуть многие упомянутые трудности так, что они, наоборот, способствовали раскрытию замыслов драматурга и режиссёра. К примеру, парадная лестница Гостиного двора, два её крыла и центральная кафедрамногофункционально и многоаспектно использовались на протяжении всего спектакля. И, безусловно, необходимо отметить в этой яркой и динамичной постановке блестящую игру и пение артистов: Марины Слепнёвой (Мария), Евгения Стрельцова (Прончищев), Степана Федоренко (Челюскин), Владимира Кропотова (Овцын), Ильи Данилевского (Ласинус), Эдвардаса Купшиса, ассистента режисёра (Беринг), Евгении Адамчук (Анна Иоановна), Татьяны Налетовой (Анна – жена Беринга), Елены Сулак (Дуняша), Екатерины Нарышкиной (Долгорукая), Владислава Мичурина (Дамаскин), Валерия Тверитина (Миллер), Алексея Егорова (Попов), Романа Дорофеева (Попов в детстве), Степана Березовского (Зверев) и других исполнителей. Сцена из спектакля. В роли Марии — актриса Марина Слепнева. Фото Владимира Фёдорова Истоки духовной и творческой основы этого спектакля проистекают из бережного сохранения национальных русских и якутских традиций. Её Величество Музыка, изящно вплетённая в ткань спектакля, является одной из его главных составных частей. Это она своими нежными чарующими нотами ведёт лирическое повествование; патриотической маршевой поступью, с барабанной дробью, шагает вместе со всеми на завоевание необозримых просторов Севера во славу Государства Российского; пронзительно и печально провожает своих героев в последний путь; поминальным звоном колоколов напоминает о них… Автор чудесной музыки, не только дополняющей, но и помогающей раскрыть идеи спектакля – композитор Виктор Климин. Особо хочется отметить мелодичность песен, созданных этим одарённым композитором, прошедшим школу великого мастера – Арама Хачатуряна. Слова к песням написал Владимир Фёдоров, раскрыв перед зрителями ещё один свой талант – поэтический. Мы с полным основанием полагаем, что все без исключения песни, созданные композитором В. Климиным и драматургом-поэтом В. Фёдоровым, получат самостоятельную творческую жизнь, выпорхнут, словно птенцы, из гнезда спектакля и займут достойное место на российской эстраде. Музыкально-драматическая пьеса Владимира Фёдорова обладает огромным потенциалом для сценического воплощения: богатое, насыщенное содержание, острые и неожиданные сюжетные линии, динамичное развитие событий, достоверное отражение важных исторических явлений и фактов. Историческая тема очень близка и любима В. Фёдоровым, об этом свидетельствуют и его предыдущие произведения, поэтому можно с уверенностью сказать, что эта пьеса написана рукой опытного мастера. Необходимо также подчеркнуть, что такие блистательные драматургические произведения Владимира Фёдорова, как «Одиссея инока якутского», «Апостол государев» и «Созвездие Марии» имеют феерический успех. И мы полагаем, что указанные произведения войдут в золотой фонд драматургии и Якутии, и России. С древних времен общеизвестно – движение это жизнь. Эта бессмертная формула лежит в основе всех жанров и направлений искусства. Пьеса «Созвездие Марии» в этом смысле не является исключением. Драматург и режиссёр чутко уловили смысл бессмертной формулы – в пьесе и спектакле отсутствуют затянутые, скучные, многословные монологи (и слава Богу!), практически все сцены и мизансцены не просто движутся, у них стремительный полёт, это держит во вдохновенном напряжении весь зал, и, на наш взгляд, эта стремительность пьесы и спектакля – важнейший компонент успеха. Владимир Фёдоров и Андрей Борисов преподнесли своим спектаклем неожиданный, но приятный сюрприз московскому зрителю. Сплав высокой режиссуры, драматургии, поэзии и музыки позволяет осязаемо ощутить присутствии великой Петровской эпохи. Сам спектакль превратился в памятник великим людям, первопроходцам, «птенцам Петровым»: Витасу Берингу, Василию Прончищеву, Петру Ласинусу, Дмитрию Овцыну, Семёну Челюскину, Ивану Попову, иеромонаху Дамаскину, и другим отважным исследователям Севера. Добавим к ним также имена великих исследователей, учёных и астрономов, которые стали известны благодаря открытиям, сделанным во время Великой Северной экспедиции Витуса Беринга: Стеллер, Линденау, Миллер, Крашенинников, Делакруа. После спектакля, что называется, по горячим следам, нам удалось побеседовать с режиссёром Андреем Борисовым и нам стало известно, что с Владимиром Фёдоровым у них уже сложившийся творческий союз. За последние годы было создано два спектакля по пьесам Владимира Фёдорова: «Одиссея инока якутского» и «Апостол государев», олицетворяющие темы Веры и Надежды. Поэтому он просто не мог пройти мимо такой красивой истории великой и жертвенной женской Любви. Главная героиня пьесы «Созвездие Марии» – Мария Прончищева, бесконечно любящая и безоглядно преданная своему супругу, умерла от тоски после гибели Василия, пережив его всего на пять дней. Тема эта была так созвучна историям любви, прозвучавшим в «Ромео и Джульетте», «Тристане и Изольде», «Юноне и Авось» и во многих других произведениях о бессмертной любви. Таким образом, спектакль «Созвездие Марии» тематически завершил символическую триаду: Вера, Надежда, Любовь. Выслушав с вниманием словаАндрея Борисова и понимая, что после премьеры сценический материал шлифуется и обрабатывается, мы высказали ряд пожеланий: реквизит ботов, плотов и ледяных глыб делать менее громоздким и трудоёмким,
Тамара РОМАНОВА: «Её можно смотреть в пост, ни капли не согрешая…»
Бывают ли монахи… в театре? Да. Бывают ли монахи в театре в ПОСТ? Представьте себе – да! Как такое возможно в принципе – объяснил на встрече с создателями спектакля «Созвездие Марии» и актерами, играющими в постановке, которая уже год с успехом идет в Якутске на сцене Русского драматического театра, епископ Якутский и Ленский Роман, собравший гостей 2 декабря в епархиальном управлении. Духовная радость Правящий архиерей честно признался, что, отправляясь на спектакль, испытывал некоторый моральный диссонанс, ведь это был второй день Рождественского поста. Вообще-то в это время даже у мирян не принято ходить в театр, поскольку благодаря современным тенденциям он становится все более развлекательным. «И я испытывал некоторое смущение, не зная, как совместить это с моими христианскими убеждениями, – поделился своими чувствами владыка Роман. – А когда посмотрел «Созвездие Марии», понял, что смущался зря – настолько высокая нравственная, духовная жизнь представлена в спектакле. Вся сюжетная линия такая возвышающая и преображающая, что постановку вполне можно смотреть и в пост, ни капли при этом не согрешая и не уводя ни мысль, ни душу свою в какие-то развлечения. И я искренне порадовался за наш театр». Не случайно и в рецензиях можно прочитать, что «Созвездие Марии» излучает духовную радость… Американские мелодии русской души Вечер начался лирично, под музыку – нет, не Вивальди, а пианиста и композитора Виктора Климина, сочинившего для «Созвездия Марии» потрясающе талантливые вещи, пронзительные и глубокие. К слову, музыка эта, которая даже не дополняет, а на равных играет с актерами в спектакле, – практически ровесница некоторых выходящих на сцену: многое из звучащего сегодня написано еще в прошлом веке – для радиоспектакля по пьесе Владимира Федорова с одноименным названием. А еще раньше была… поэма. Вот как об этом рассказал на вечере автор – драматург, поэт, журналист Владимир Федоров: – Я написал ее, узнав о трагической, красивой, щемящей любви Марии Прончищевой к своему мужу. Поэму напечатали в газете «Молодежь Якутии», где я в то время и работал, как моложено молодому журналисту. Номер попал к главному режиссеру Русского театра Келле-Пелле. И вот в один прекрасный день от него раздался звонок, и Валерий Яковлевич предложил мне зайти в театр. Он сказал: «Поэму ты написал, это хорошо, а попробуй-ка теперь пьесу! А я попробую поставить». Я, конечно, очень плохо представлял, как пьесы вообще пишутся, и когда принес первый вариант, Валерий Яковлевич спросил: «А ты у нас в Русском театре бывал?» – «Конечно, регулярно бываю». – «А ты не считал, сколько у нас мужиков на сцене бывает? А у тебя количество действующих лиц в два раза больше! Как же мы твою пьесу играть будем?!» Потом с этой пьесой я попал на Всесоюзное совещание молодых драматургов в Юрмалу, где были признанные мастера, а руководил всеми известный российский драматург Арбузов. И когда они прочитали эту пьесу, сказали, что автор, безусловно, не без способностей, но совершенно ничего не понимает в драматургии. Тем не менее, по инициативе Юрия Козловского, который служил тогда артистом Русского театра, сделали радиоспектакль, где он играл Челюскина. (А Эдвардас Купшис, кстати, и тогда был Берингом!). И вот эта пьеса неожиданно для нас на первом и последнем Всесоюзном конкурсе радиоспектаклей (потому что Советский Союз развалился) заняла второе место. Подозреваю, из-за чисто технических слабостей: в нашей радиостудии имелось всего три микрофона, и 6-7 актеров бегали от одного к другому. Но все равно спектакль три раза по Всесоюзному радио прокрутили на всю страну. Так все начиналось. Но потом Русский театр сгорел. А в другом, маленьком, зданьице, где он временно находился, просто невозможно было поставить спектакль, как надо – с кораблями, с парусами… А главное – внезапно умер Валерий Яковлевич… Прошло больше 20-ти лет, прежде чем Русский театр взялся за пьесу. А сначала вместе с Андреем Борисовым там были поставлены мои пьесы «Одиссея инока Якутского» и «Апостол государев». Климин к этому времени из Якутска уехал, и не куда-нибудь, а в Америку, но мы продолжили работу. Он садился к роялю, играл по скайпу музыку, я писал тексты, отправлял ему… Так рождалось «Созвездие»… Лития через 250 лет Когда Владимир Федоров писал первый вариант пьесы, в те времена еще шел спор – существовала ли вообще Мария Прончищева, то есть «был ли мальчик?» (В нашем случае – девочка). «Ее имя-фамилия нигде не упоминалась, в журнале дюбель-шлюпа «Якутск» есть только запись: «Жена капитана нашего», и все. А некоторые местные историки, краеведы даже высказывали предположения – а может, она была из аборигенов, и Прончищев женился на ней здесь? Может, она и не поехала из Кронштадта, где они поженились, в Якутск? Потому что многих документов по экспедиции Беринга еще не было открыто. Поэтому и спектакль называется «Созвездие Марии», а не Татьяны (в девичестве Кондыревой), об ее настоящем имени узнали только в 1989 году. Историк Богданов случайно обнаружил документ. А до этого она для всех, в том числе и для меня, была Марией», – рассказал Владимир Николаевич. А в 2002-м году экспедиция известного путешественника Дмитрия Шпаро решила провести раскопки могилы, где они были похоронены – в устье реки Оленек, и… Федоров каким-то чудом попал в вертолет, в котором летели первый президент республики М.Е.Николаев, руководитель администрации президента и тогдашний управляющий епархией – владыка Герман. «Думаю, это было своего рода компенсацией за то, что я получил от историков – они все говорили, мол, этот Федоров со своими поэтическими фантазиями навыдумывал всякую ерунду, в том числе, что она умерла от большой любви, а на самом деле они умерли от цинги, все прозаично. Такое даже в газетах печаталось. И вот мы четверо стоим около вскрытой могилы. Те, кто присутствовал на спектакле, наверное, обратили внимание, какой акцент там делается на туфельках. А все потому, что мы их в могиле увидели, туфельки эти. И вопрос – была ли Мария, сразу «закрылся». Ученые, которые осмотрели останки, там же, на месте вынесли вердикт, что Мария не болела никакими болезнями и умерла она от стресса, от того, что ее любимого не стало. В итоге самая глупая поэтическая версия оказалась истинной. И я почувствовал себя счастливым человеком – насколько это вообще возможно на краю могилы…» А еще там произошло чудо: «Как часто бывает в Заполярье, шел дождь со снегом, на небе – низкие тучи. Пасмурно, холодно. Но уже спустя 5 минут после того, как владыка положил в могилу кресты, накрыл
Владимир ФЁДОРОВ: «Через 276 лет они воскресли»
Впервые легенду о великой и жертвенной любви Марии и Василия Прончищевых я услышал ещё студентом-геологом на мысе Святой Нос, что в Ледовитом океане. Случилось это в 1974 году. Наша геологическая партия вела тогда поиски золота недалеко от станции полярников, и они рассказали, что в устье реки Оленёк, на берегу моря Лаптевых есть старая таинственная могила, в которой будто бы уже лет двести покоятся муж и жена –участники полярной экспедиции, отправленной на край земли самим Петром Великим. Предание гласит: когда умер Василий, Мария от тоски и потери любимого тоже последовала за ним буквально через неделю. И в честь неё даже назван мыс и морская бухта неподалёку от места их гибели. Эта история не отпускала меня много лет, я собрал о ней какие мог сведение из редких тогда источников и выстроил собственную версию трагической истории, случившейся в 1736 году в Лено-Енисейском отряде Великой Северной экспедиции Витуса Беринга. Этот отряд отправился на корабле «Якуцкъ» в Ледовитый океан с целью проложить путь из Лены в Енисей, по которому прежде никто не проходил. Задача была тяжелейшая, и она закончилась гибелью командира отряда Прончищева и его жены. Поскольку я был в ту пору начинающим стихотворцем, то написал об этом поэму, назвав её «Мария». Как ни странно, поэму напечатали, отдав ей целую полосу в газете «Молодёжь Якутии» 17 июня 1982 года. Как принято говорить в таких случаях, наутро я проснулся знаменитым. А если быть точным, то у меня дома зазвонил телефон, и главный режиссёр Русского драмтеатра с интересной фамилией Келле-Пелле попросил к нему зайти. Резюме режиссёра было кратким: поэма понравилась, сделай на её основе пьесу. Я, конечно, самоуверенно согласился, хотя представления не имел, как эти самые пьесы пишутся. Первый мой вариант был забракован даже без прочтения и по самой банальной причине: количество мужских ролей в пьесе оказалось в полтора раза больше, чем наличие актеров в театре. Режиссёра устроило лишь название пьесы – «Созвездие Марии». Пережив провал, я переписал пьесу с начала до конца, и тут, на моё счастье, в далёкую Якутию, опять же неожиданно, пришёл вызов на Всесоюзный семинар молодых драматургов в Юрмалу. Поскольку других претендентов в этом редком жанре просто не оказалось, я и отправился в Прибалтику. После публичного прочтения пьесы на семинаре, главные мэтры страны, не сговариваясь, произнесли примерно одну фразу: «Парень не без способностей, но в драматургии ни черта не понимает». Слава Богу, семинар длился целых полмесяца, и после активного литературного битья, с помощью советов мэтров я успел написать третий вариант. В Якутск я возвращался почти триумфатором, но тут судьба приготовила пьесе очередной удар – Русский театр сгорел дотла. Конечно, через какое-то время труппа получила временное помещение, но поставить на крошечной сцене без оборудования пьесу о покорении Арктики на парусном корабле было просто невозможно. Лет через пять театр отстроили заново, но к тому времени Валерий Яковлевич Келле-Пелле уже ушёл из жизни. Заезжих режиссёров арктическая трагедия моих героев не волновала. Василий и Мария в спектакле «Созвездие Марии» на премьере в Москве в исполнении артистов ГАРДТ им. А.С.Пушкина Марины Слепнёвой и Евгения Стрельцова. Фото автора Потеряв надежду на сцену, я решил напечатать пьесу в журнале и – получил ещё одну порцию оплеух. На этот раз от краеведов и учёных: в их работах значилось, что начальник экспедиции и его молодая жена умерли от цинги. Но я никак не хотел принимать такую версию, и у меня в пьесе Василий умирал, получив тяжёлую травму при спасении корабля, а Мария просто не смогла пережить потерю любимого и угасла на его могиле. У краеведов была и ещё одна довольно обоснованная, на их взгляд, версия – Мария или вовсе не приезжала с мужем в Якутск, или осталась в городе и не последовала на корабле в экспедицию с Василием, поскольку делать это женщинам в ту пору было запрещено. А какая-то «жена», если она и покоится рядом с Прончищевым, – наверняка походно-полевая аборигенка, заведённая в долгой экспедиции. И вообще, вся эта история «высокой любви» в пьесе – чушь и поэтические фантазии автора. Почему я об этом так подробно рассказываю, вы поймёте позже. Ни я, ни кто другой в Якутии, да и в России тоже, тогда не знал, что в 1983 году любознательный студент-историк Валерий Богданов, роясь в архивах XVIII века, найдёт прошение, написанное императрице Елизавете по поводу раздела наследства погибшей Прончищевой. И из этого прошения выяснится, что жену Василия звали… Татьяной. А фамилия её была в девичестве Кондырева. Мы встретились с Валерием Богдановым лишь несколько лет назад — в Калуге, на родине Василия Прончищева. Этот симок на фоне наших героев сделан в Калужском областном краеведческом музее. А откуда же появился мыс Марии Прончищевой и одноимённая бухта? Выяснилось, что к этому причастен один старательный картограф. Улучшая в очередной раз старинные карты, он увидел возле упомянутого мыса надпись «М.ПРОНЧИЩЕВОЙ», которой его предшественник обозначил мыс, и решил «расшифровать» букву М в Марию. В таком виде она и перекочевала во все атласы и на все глобусы мира. А почему первый картограф сразу не поставил правильное имя Татьяны? Да потому, что он его не знал – в судовом журнале корабля «Якуцкъ» была записана лишь одна-единственная фраза в день её смерти – «сегодня жена командира нашего умре». Живой она не упоминалась ни разу, думается, из-за конспирации, поскольку была взята на корабль в нарушение флотского Устава… Но мы забежали вперёд, а тогда некоторых артистов театра всё-таки моя «чушь» зацепила, и они решили: раз пьесу не хотят ставить режиссёры, мы поставим её сами – на радио. Группу добровольцев возглавил артист Юрий Козловский, и они действительно сумели при очень скромных технических возможностях провинциальной радиостудии сделать такую постановку, что в 1989 году, снова неожиданно для всех, получили второе место на Всесоюзном фестивале радиоспектаклей, опередив обе столицы и все союзные республики, кроме Грузии. Тогда впервые пересеклись наши творческие пути и с Виктором Климиным, написавшим очень интересную музыку спектаклю, во многом определившую его успех. Центральные радиостанции несколько раз прокрутили «Созвездие Марии» на всю страну. А дальше процесс застопорился: известный режиссёр Андрей Борисов, уже поставивший в Русском драмтеатре две моих пьесы, никак не проникался «Созвездием Марии». И опять помог случай или добрые ангелы моих героев. В 1999 году известный полярный исследователь и путешественник Дмитрий Шпаро организовал научные раскопки захоронения Прончищевых. Когда работа подошла к концу, Шпаро
Валентина ЧУСОВСКАЯ: «У высокого обрывистого яра…»
В Якутии русское слово началось не с букваря советского школьника. Оно пришло с казаками-первопроходцами, воеводами, священниками-миссионерами, старообрядцами, сектантами, ямщиками, золотоискателями, промышленниками, переселенцами из Новгородской земли и Западной Сибири, купцами-торговцами, ремесленниками, поселенцами-декабристами, сосланными эсерами, революционерами, а также беглыми разбойниками и этапированными справедливо и несправедливо осужденными. Свой дискурс внесли царские чиновники, преподаватели учительской и духовной семинарии, расширили его библиотеки, созданные меценатами, участники северных экспедиций, полярные летчики, геологи, профессура университета и молодые специалисты со всех концов Советского Союза. Каждый принес свою лексику, стиль, интонации. Этот язык впитал также слова-идиомы, образные выражения, кальки якутских пословиц и поговорок, мифологические образы и краски и стал драгоценным достоянием Якутии, волей судеб воссоединившейся с Россией… В творчестве поэта, прозаика и драматурга Владимира Федорова оживают все эти пласты. В невыдуманной повести «Гражданин номер 1 навсегда исчезнувшего города» – явь как сон и сон как явь. Детские мечты, потери, предчувствия и чувства слагаются в терпкую симфонию благодарения родному гнезду, подарившему писателю богатство и выразительность языка. Сколько говоров, акцентов, интонаций в маленьком далеком селе Тас-Тумус! Речь русских эстонцев, немцев, латышей, финнов. Невероятные и типичные истории исхода из родных мест людей, нашедших приют на суровой, богатой и щедрой таежной Лене-реке. Это язык вещих снов и стихов, песен и сказок бабушки Марьи, рассказов односельчан, их острых шуток-прибауток. «Бесхитростная мальчишеская душа», взрослеющая с появлением младших братьев, с гордостью за отца, нежностью матери, лаской двух бабушек, пропитана запахом реки, травы, нагретых солнцем бревен отчего дома. В хвойных лесах, крутых осыпающихся берегах быстроводной реки блуждают призраки и духи, звучат песни русалок, идут нешуточные сражения с перестрелками между директором школы и воинственной уборщицей, строятся снежные крепости и тоннели, летят стрелы самодельных луков, приходит в гости к детям горностай. И читаются книги. Благо, в сельмаг привозят не только продукты, рыболовецкие снасти, сапоги, но и книги – «Сага о Форсайтах» Голсуорси, например, или «Мадам Бовари» Флобера. Случайно попавшая в руки книга «Мифы Древней Греции» поражает воображение новыми образами героев. Глухое село в тайге постепенно становится базой геологов и буровиков, и это начало исхода добросердечных сельчан, наивно полагавших прожить здесь свой век. Да и место для изб изначально выбрали, как видно, неподходящее – у высокого обрывистого яра, на котором похоронен шаман… Пройдут годы, и писатель вернется сюда. А до этого будет видеть сны-воспоминания и сны-видения, что воплотились в стихи. Приедет сюда, испытав острое желание написать об односельчанах, которым давно обещал, и вдохнуть воздух детства. Пустынно, тихо на погосте. Перезрела кладбищенская смородина. Жаркими шариками раскатились спелые ягоды по крыльцу давно опустевшего дома, как черные дырочки от пуль. Осталась лишь память о селе в великой таинственной местности у каменного валуна Тас-Тумус. Да еще свидетельство о рождении Владимира Федорова за номером один, поскольку Тас-Тумус ко времени его рождения как раз получил официальный статус населенного пункта. Теперь уже нет этого «бесперспективного» села, где кипела жизнь, рождались дети, вырастали и влюблялись, становились сильными, преодолевая страх, суровые зимы, весеннее половодье, ужас мистических легенд и были бесконечно счастливы. И вспоминается библейское: «Плачу и рыдаю, когда лицезрею жизнь!» В обаянии русской сибирской речи усматривают порой влияние прозы Валентина Распутина, но в произведениях Федорова – другая тональность, это его собственная душа говорит его собственным языком. В отличие от многих сибирских писателей областная лексика, диалектные выражения не вводятся в повествование для «колорита народности», они органично существуют в тексте как живая его часть. Мысль, выраженная в других словах, утратила бы свою точность. Язык прозы Федорова легок и свободен, нет следов усилий и потуг на высокий статус классика. Ему дано свыше. Дар слова, как и музыкальный дар, идет от предков. Писатель, всматриваясь в историю своей семьи, создает истинный шедевр русской прозы – маленькую повесть «Скрипка». Сначала это просто удивительно красивая вещь в красном углу деревенской избы, странным образом похожая на прабабушку Зину: «Лицо бабы Зины, будто высеченное плотницким топором из старого пожелтевшего лиственничного дерева, было покрыто густой сетью морщинок. И такой же паутинкой трещин была усеяна лакированная поверхность скрипки» (Сноска. Скрипка. Маленькая повесть). Прикосновение сухих легких пальцев прабабушки, запах лесных трав, исходивший от ее фартука, таинственные малиновые блики на изогнутых боках скрипки при живом огне керосиновой лампы и отделившийся от бревенчатой стены смычок – все дышит предчувствием музыки. Через историю скрипки, которую бабушка просила похоронить вместе с собой и которую внучок, о, ужас! разбил вдребезги в день ее похорон, неосторожно снимая со стены, рассказана история прадеда Ивана Звонкова – скрипача-самоучки. Почти отчаявшись восстановить скрипку из обломков, мальчик увидел на ее грифе след от склейки – значит, она уже была сломана однажды, и ее починили. Догадка окрыляет его. Кропотливая работа, поиск решения невероятно трудных вопросов ведет маленького человека к серьезным шагам на пути к мастерству, к постижению тайны музыки. Оживает судьба Ивана Звонкова, потерявшего покой от звуков скрипки. Прикосновение огрубелых крестьянских пальцев к футляру, поглаживание лаковой поверхности, первое скольжение смычка по струнам, которые не хотели петь, а только рычали и скрипели, неустанные занятия в амбаре, пока, наконец, прабабушка Зина не застыла с охапкой дров в изумлении от чарующей музыки. И перестали смеяться соседи над тем, что серьезный мужик, охотник и мастер на все руки, стал изображать из себя музыканта. Он играл, а они слушали. Случалось, плакали. Но счастливей всех был сынок-приемыш, в котором писатель «спрятал» образ своей бабушки Марьи. Остальные герои – реальные люди. Баба Зина говорила, что «музыка Ивану была заместо души». И случись же такое! Возвращаясь со свадьбы из соседнего села поздно ночью, замечтался Иван и не заметил смертельную опасность. Отбиваясь от настигающих его волков, упал нечаянно на скрипку, лежавшую на дне саней. Хрустнула скрипка, и сердце Ивана замерло! Возрождение скрипки было поистине чудом. Только старый мастер Фролыч, хранивший секреты своих предков, мог дать совет и помочь Ивану восстановить ее. В повести так подробно, со знанием дела описана красивая работа Ивана над задней стенкой скрипки, вырезанной из полки старинного шкафа, что видишь, как дух высокого мастерства осеняет и ремесло, и искусство. Эпизод изготовления лака для скрипки написан как притча о Мастере. Тридцать лет Фролыч не прикасался к баночкам и узелкам, в которых хранились компоненты чудодейственного лака, «разжег огонь в русской печи, снял с гвоздя небольшой медный котелок и подозвал Звонкова: «Иди, Ванюша, сюда, смотри да запоминай. Лак-то этот мне дед ещё передавал. Для самой красной работы, баил, лак