Мне, можно сказать, повезло – я прожил почти всю свою жизнь в Северной Азии, откуда через русский язык тунгусское слово «шаман» пришло во всю мировую литературу и науку. Второй общеизвестный термин, обозначающий шаманские ритуалы, – «камлание» – также родом из лексикона тюркоязычных народов этого региона, в частности, «камами» и сегодня называют своих шаманов алтайцы. Такое особое место на мировой карте религий и верований по существу превратило Центральную и Северную Азию, а также Сибирь в своеобразную шаманскую Мекку планеты, привлекая сюда наиболее серьезных и основательных исследователей и позволяя им увидеть здесь шаманизм в его самых развитых и интересных проявлениях.
Мой сегодняшний рассказ ‒ о манящем, загадочном Алтае и об упомянутых камах, которые издревле считались одними из самых самобытных и могущественных. Недаром некоторые исследователи называли шаманизм Центральной и Северной Азии именно алтайским.
Я давно стремился попасть в эти края, но сумел добраться только в 2021 году. Наша небольшая автоэкспедиция, что называется, прямым ходом проследовала в местную столицу Горно-Алтайск, а затем уже из него попала в несколько знаковых мест республики. Конечно же, в пути я постарался побольше разузнать о шаманизме, прикоснуться к сакральной памяти, где она ещё сохранилась.
Говорят, кто не видел знаменитого Телецкого озера, тот не бывал на Алтае. Естественно, мы поселились на несколько дней на его берегу и совершили путешествие по воде из северного в южный конец озера, который издревле считается местом силы. Если само озеро на алтайском языке называется Алтын-Кёль, что означает Золотое озеро, то южный берег обрамляют Алтын-Ту – Золотые горы, а возле массива Туолок находятся Ик-Паш – Священная вершина, которой поклонялись в старину и где происходили сакральные обряды. Под горой есть целебный источник Як-Паш – он до сих пор особо почитаем местными жителями. В самом узком месте озера два мыса Ажи и Нянскочь, устремлённые друг к другу с противоположных берегов, образуют Драконьи Ворота. В старину люди верили, что духи этих «ворот» могут сомкнуть каменные створки и не пропустить между ними человека с тёмными помыслами. Невольно вспоминаются Сцилла и Харибда.
Драконьи Ворота Телецкого озера. Фото автора.
Неподалёку от них воды Чулышмана, самой большой реки из впадающих в озеро, омывают остров Камаин, в названии которого слышится – уже знакомое нам слово кам – шаман. Считается, что название произошло от алтайского Кам-Кайын – Шаманская Берёза. Это дерево и впрямь играло особую роль в ритуалах алтайских шаманов, но в наши дни, к сожалению, уже никто не может рассказать, что за шаман (или шаманы) проводили свои мистерии на этом острове. Здесь теперь лишь небольшая летняя турбаза.
Остров Камаин, образованный руслами реки Чулышман. Фото из свободных источников.
Но зато нам показали недалеко от мыса Куван (Лебединый) большую поляну на склоне, где жил до 1944 года последний, как утверждают многие, «настоящий шаман» Телецкого озера по имени Мамат. Он оставил о себе только добрые воспоминания, поскольку никогда не творил зла, никого не «съедал», а лишь загодя предостерегал земляков от буйств стихии, грядущих неурожаев и прочих бед. Наверное, как большой шаман Мамат мог бы не только предсказывать напасти, но и устранять какие-то из них, исцелять живущих в округе рыбаков и охотников, загонять в их сети и ловушки удачу, но в его зрелые годы камлания уже были строго запрещены даже в таких глухих и далёких от власти местах.
В этих красивых и сакральных местах жил шаман Мамат. Фото автора.
Заключая рассказ о Мамате, можно добавить, что своё жилище он расположил на мысе Куван, наверняка, неслучайно, поскольку с ним была связана старинная легенда о временах, когда во владения Хана Алтая вторглось воинство хуннов. И надо же было случиться, что молодой полководец захватчиков Куаныш влюбился в дочку алтайского властителя Куман-Най, а она ответила взаимностью. Узнав об этом, и отец полководца, и Хан Алтай были взбешены и решили разлучить влюблённых. У Куаныша и Куман-Най остался лишь один выход – обняться и шагнуть с высокого обрыва. Так они и сделали. Но когда преследователи подбежали к яру, то увидели под ним не мёртвые тела, а двух прекрасных белых птиц. С той поры к мысу Куван каждую весну прилетают тысячи лебедей. Может быть, в созерцании этого зрелища Мамат черпал волшебную силу, а может, какие-то из лебедей были воплощениями его духов-помощников.
В поездке нам ещё не раз встречались названия с корнем «кам». Так, оказавшись в Горно-Алтайском ботаническом саду, для которого в самом конце 80-х годов был выбран природный оазис с особым уникальным микроклиматом в окружении рек Катуни, Семы и Сосновой, мы поняли, что и этот «остров» как минимум столетием раньше облюбовали шаманы. И произошло это неслучайно, поскольку только тут, в глубинке, почти в 80 километрах от Горно-Алтайска, собралось вместе по воле природы множество реликтовых и исчезающих растений, саяно-алтайских эндемиков, занесённых в Красные книги разных уровней.
В Горно-Алтайском ботаническом саду. В старину здесь была вотчина шаманов. Фото автора
На одной большой поляне (её называют Чистым Лугом) растут сотни различных деревьев, цветов и трав, в том числе – лекарственных. Настоящий рай для фитоцелителей! И при этом ближнее к ботсаду село, официально утвердившее себя ещё в начале XIX века, называется Камлак, что означает «Место, где много шаманов». Можно добавить, что от Камлака начинается не слишком протоптанная тропа, ведущая к самым глубоким, протяжённым и таинственным пещерам Алтая, которые не включены ни в один туристический маршрут и куда без местных проводников не советуют даже соваться. А помните, как любили пещеры шаманы каменного века?..
В связи с последними не могу не рассказать об экспозиции «Комплекс плато Укок» в Национальном музее Республики Алтай, мимо которого просто нельзя пройти. Благодаря журналистам, слово Укок, а точнее словосочетание «Принцесса Укока» (иногда её называют «Алтайской принцессой») запомнилась не только россиянам. Произошло это после громкого открытия на дальнем и труднодоступном плато Укок в 1993 году хорошо сохранившейся мумии молодой женщины так называемой пазырыкской культуры, возраст которой был определён в 2500 лет. В загробный мир усопшую сопровождало шесть жертвенных лошадей, немало украшений и ценных вещей, что говорило о непростом статусе погребённой и позволили падким на сенсации СМИ тут же окрестить её «принцессой».
Реконструкция захоронения «принцессы» в Национальном музее Республики Алтай. Фото автора.
Сегодня эта мумия, хранящаяся в специальном саркофаге, и реконструкция всего погребения с воссозданным скульптурным изображением «принцессы» – главные и самые притягательные для посетителей залы и экспонаты музея. Не будем пересказывать, сколько копий было сломано в борьбе между обнаружившими мумию новосибирскими археологами, изучавшими её в течение долгих двадцати лет, и появившимися на волне перестройки новыми алтайскими шаманами, жрецами и даже политиками, которые все эти годы требовали вернуть «принцессу», объявленную ими родоначальницей и святыней алтайского народа, на плато Укок и захоронить в прежнем месте. В конце концов компромиссом стала специально построенная в 2012 году резиденция «принцессы» – мавзолей при главном музее республики, изготовленный в Германии саркофаг, поддерживающий постоянную температуру и влажность, а также согласованные с традиционными верованиями и фазами луны особые дни месяца, в которые происходит «допуск к телу» посетителей. Усиливают впечатления звучащие в мавзолее записи природных звуков Укока – шум ветра и крики птиц.
Реконструкция облика «принцессы Укока». Фото из свободных источников.
Для нас интересен тот факт, что руки женщины были покрыты от кистей до плеч необычными татуировками. К сожалению, сохранилась лишь часть из них, в основном – на левом плече, где изображён фантастический олень с клювом грифона и рогами козерога. Эти рога также венчают маленькие головы грифонов. Ниже расположены почти обычные баран с барсом, а вот под барсом – ещё один фантастический зверь. Изображение его головы время не пощадило, но зато различимы туловище оленя с когтистыми лапами, полосатый тигровый хвост и ещё одна голова грифона, растущая из спины. Не правда ли, знакомые сюжеты?
Прорисовка татуировок «Алтайской принцессы». Институт археологии и этнографии СО РАН
Я неслучайно всё время беру в кавычки слово «принцесса», поскольку, по мнению учёных, найденная мумия останками таковой не является. Её посмертное «приданое», скорее, середняцкое, чем царское, да и величина кургана не соответствует статусу принцессы. Тем не менее, есть нечто, выделяющее это захоронение из числа обычных – обособленность и удалённость от других почивших сородичей, немалое число жертвенных лошадей, тщательное мумифицирование тела, фантазийная посмертная причёска высотой 60 сантиметров, украшенная фигурками зверей, очень ценные по тем временам шёлковый наряд и единственное в своём роде бронзовое зеркало…
Медицинские исследования показали, что в детском или юношеском возрасте женщина переболела остеомиелитом, а в двадцать лет её настигла онкология, мучившая не один год. Ослабев от болезни, она, видимо, упала с лошади и повредила голову, плечо и ногу. Но осталась жива и испытывала сильные боли. Почему же эта женщина была погребена с такими почестями? Можно, конечно, высказать своё предположение, но давайте обратимся к члену-корреспондент РАН, доктору исторических наук Наталье Полосьмак, которая в 1993 году и обнаружила мумию, а потом изучала её два десятилетия.
«…Результаты томографического исследования мумии подтвердили наше предположение, основывающееся исключительно на археологических материалах, что женщина, погребенная в кургане, имела особый статус, была той, которую можно назвать избранницей духов, и подкрепили эту точку зрения новыми фактами.
Из многочисленных этнографических источников известно, что «рождению» шамана должна предшествовать долгая болезнь человека. Можно предположить, что именно развивающаяся болезнь лежала у истоков призвания «женщины с Укока», ограничивая ее физические возможности, но расширяя способности к внутреннему сосредоточению и медитации, вынуждая к особому аскетическому поведению.
Особого внимания заслуживает и возможное использование обезболивающих средств, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Пазырыкцам была известна и сама конопля, и её свойства. Семена конопли использовались для обрядовых воскурений. Шаманизм и техника экстаза, трансперсональные переживания с использованием конопли были известны скифам и описаны Геродотом, что нашло подтверждение в археологическом материале пазырыкской культуры. Вероятно, для больной женщины постоянное вдыхание паров конопли стало вынужденной необходимостью, и она часто находилась в состоянии изменённого сознания. Можно предположить, что в таком состоянии её устами могли говорить души умерших предков, духи, боги. Подобные умения и знания, полученные на подсознательном уровне под воздействием галлюциногенов (в нашем случае – конопли), высоко ценились в обществе. Экстатические видения женщины, вероятно, позволяли считать её существом исключительным, избранным, необходимым, действующим во благо обществу. Она могла быть полезна и необходима именно в таком качестве – избранницы духов, поэтому ее и берегли до последнего вздоха…»
Так что мы можем заключить, что «Алтайская принцесса» почти точно была древней шаманкой…
В долине реки Урсул (приток Катуни в 200 километрах на юго-восток от Горно-Алтайска) на каменных плитах погребений, которые археологи относят к эпохе бронзы, четко видны силуэты странных человеческих фигур, чьи головы (или маски?) изображены в виде сплошных дисков с отходящими от них лучами, а одеяния украшены птичьими перьями.
Головные уборы шаманов из экспозиции Национального музея Республики Алтай. Фото автора
Некоторые же из фигур вообще парят в воздухе на руках-крыльях, вытянув вместо ног лапы с когтями. Эти странности становятся вполне естественными, если вспомнить, что ещё в недавние времена алтайцы непременно прикрепляли к плечам шаманских костюмов перья беркута – главной птицы хозяина неба Ульгена, а также покровителя и спутника возносящихся в Верхний мир шаманов. Помимо орлиных, в наряде должны были присутствовать перья филина – потому что камы обычно устраивали свои мистерии и, соответственно, летали над землёй в тёмное время суток, подобно этой ночной неслышной и всевидящей птице.
По одной из алтайских легенд, самого первого шамана рода человеческого звали кам Атыс (по другим преданиям – Кадылбаш, Тостогош, Кайракан). Кроме земной жены, женщины очень ревнивой, Атыс имел и тайную жену-духа на небе. Однажды кам случайно проговорился земной жене о её далёкой «родственнице», и ревнивица потребовала, чтобы он немедленно призвал соперницу. Как можно догадаться, для выяснения отношений Атыс долго камлал, но небесная жена, видимо, не горела желанием появляться в подобной ситуации. В конце концов он бессильно поставил бубен к стене. Увидев такой финал, земная жена обвинила Атыса во лжи, мол, нет и не было у него, выдумщика, никакой небесной подруги! Тут уже возмутился шаман и посоветовал жене самой глянуть в его бубен и узреть всё лично. Надо было сделать это издалека, но жена схватила главный шаманский атрибут в руки. Из бубна тут же полыхнуло сияние и прозвучало лишь одно слово: «Ревнивица!..» Женщина пала замертво. Похоронив жену, Атыс пропел во время прощального камлания, чтобы все его последователи не забывали первого кама при жертвоприношениях и отыскивали его в ином мире, а потом вылетел в дымовое отверстие и навсегда исчез для простых смертных.
С той поры и по сегодняшний день самыми главными покровителями и помощниками алтайских шаманов считаются переходящие по наследству духи их умерших предков-камов.
Изображения духов предков шаманов. Национальный музей Республики Алтай. Фото автора.
И именно они, оставшись после смерти очередного шамана «сиротами», начинают упрашивать властителя подземного мира Эрлика избрать им нового хозяина и наслать на него шаманскую болезнь. Этот старец-демон с бородой до колен, челюстью-кожемялкой и рогами-корнями, живущий во дворце из чёрного железа и пьющий кровь вместо вина, и определяет личность будущего кама. А вот разрешение на изготовления бубна ему даёт уже господин высоких небес Ульген. Потому-то, наверное, кам и может наносить визиты им обоим.
Но прежде, как и прочие шаманы мира, он должен пережить инициационную болезнь с впадением в беспамятство и посвящение. Последнее на мистическом плане выражается в том, что духи варят шамана в котле, отделяют мясо от скелета и подсчитывают кости. Их непременно должно быть хотя бы на одну больше, чем у обыкновенного человека. Если так и оказывается, кандидат становится камом, а его «лишняя кость» тут же присоединялась к костям ранее умерших шаманов рода. После наращивания на скелет нового тела и получения согласия от неофита стать шаманом, тут же происходит его выздоровление. Теперь надо лишь изготовить бубен, костюм – и в путь-дорогу…
Костюм алтайского шамана. Экспозиция Национального музея Республики Алтай. Фото автора.
Скажем, на небо. Дорога туда сложна и не всякому подвластна. Сначала кам должен добраться до главной мифической горы Среднего мира, подняться на её вершину и в качестве передышки искупаться там в молочном озере. После омовения у него есть возможность пообщаться с живущими на вершине духам, погрязшими в азартных играх, и попросить выигравших не забирать души земного скота и зверей. Кое для кого в силу шаманской слабости на этом земном отрезке и заканчивается всё мистическое путешествие под звёзды. Более же «продвинутые» направляются к устремлённому с берега в небо гигантскому стоствольному тополю с золотыми листьями – алтайскому аналогу мирового дерева. По его ветвям они и попадают в царство небесных духов.
Итак, шаман, прихватив в подарок божествам душу жертвенного коня, поднимается с ветви на ветвь, что символизирует переход с неба на небо, но одновременно он и летит туда с помощью собственного бубна, обращенного в волшебного коня, а затем в гуся.
Бубны алтайских шаманов. Фото автора.
Обычно кам на финише такого перелета-восхождения благодарит Ульгена за дарованные блага и просит новых милостей для своего народа. Утверждают, что передаёт он эти и другие важные слова и просьбы главному божеству не непосредственно, а через духа Уткучы, которого верховный Бог высылает со своего седьмого неба навстречу шаману на небо пятое, к Полярной звезде. Дальше путь заказан любому каму. К тому же считается, что до божественных сфер вообще не добраться без ещё одного главного духа-помощника – Дьайыка, что «падает в бубен кама» и тем самым придаёт ему силу. По другим версиям, самый великий кам может-таки подняться до 12 неба, но неизвестно, встретится ли он там с Ульгеном, поскольку его алтайцы поднимают и на 16, и на 17 небеса.
Автор публикации на фоне одного из шаманских бубнов в Национальном музее Республики Алтай.
Следует добавить, что алтайские женщины-шаманки, в отличие от якутских удаганок, долгое время единовластно царивших на небесах, не допускались на небо ни по какому случаю – такая вот была дискриминация. А ещё существовала сезонность – почему-то на зиму небеса закрывались даже для мужчин-шаманов, видимо или условия полётов были сложные, или Ульген отдыхал в это время года от просителей.
При снисхождении в Нижний мир шаману давали туда «пропуск» сыновья Эрлика, задобренные жертвоприношениями. Но сначала надо было в далёких южных землях взойти на непреступную скалистую гору, на склонах которой белели скелеты многих слабых шаманов, не сумевших покорить твердыню. Вершина горы таила свое коварство: она постоянно билась о небо, и нелегко было поймать миг и проскочить через острый пик к пещере, уводящей в преисподнюю. В ещё более трудной и опасной подземной дороге «с семью страшными препятствиями» кама охраняли те самые духи предков-шаманов. Они переносили его через чёрные пропасти и кипящие озера, помогали пройти по волосу над бушующим морем, защищали от гигантских гадов, свирепых хищников и в конце концов доводили до самого Эрлика. Подобных аудиенций надо было добиваться, чтобы возвратить похищенные подземными духами людские души или уговорить злых демонов отступиться от своих чёрных замыслов.
Алтайский шаман. Старинное музейное фото.
Древние алтайцы считали, что жизнь каждого из них начинается на небе, откуда она посылается на землю как падающая звезда, солнечный луч или сорвавшийся листок с берёзы, растущей во дворе Ульгена. Всё это попадало в юрту через отверстие очага и каким-то образом внедрялись в женщину. Если же листья Ульгена не хотели сами падать в чьё-то жилище, то приглашённый бездетными родителями шаман поднимался в камлании на небо и с разрешения хозяина сдувал листья сам.
Одной из главных обязанностей камов было сопровождение душ-двойников умерших в соответствующий мир. Едва такая душа отделялась от тела, шаман должен был тут же её поймать, накрыв бубном, чтобы она не прихватила с собой душу какого-нибудь из живых родственников. Порой случалось, что в перенаселенной преисподней не желали принимать новую жиличку, и тогда каму приходилось задабривать старожилов вином…
Более лёгким и простым считалось у шаманов обращения к божествам Среднего мира, даже если это был сам Дух Алтая, Монголии или Китая, не говоря уже о духах отдельных гор, рек или лесов. Кам просто «ехал» к ним на бубне в окружении свиты духов-помощников, которые могли подсобить при подъемах на крутые склоны или поддержать его силы в жаркой пустыне.
Из перечисленного видно, сколь важные дела возлагались на шамана у алтайцев, что, конечно же, отражалось на его общественном статусе. Поэтому в старину камы были очень уважаемыми людьми и нередко занимали высокие посты и должности.
На заставке публикации ‒ портрет шамана из Национального музея Республики Алтай им. А.В.Анохина и фото автора, сделанное во время путешествия по Алтаю.