Эта история — о тайне главной героини моей пьесы «Созвездие Марии» и её муже Василии Прончищеве, трагически погибших в Арктике в XVIII веке, а также об участии в заключительном этапе раскопок их захоронения, которое мне довелось увидеть собственными глазами.
Итак, в июле 1999 года по каналу НТВ прозвучало сообщение, что известный московский путешественник Дмитрий Шпаро, когда-то достигший со своей группой Северного полюса на лыжах, отправляется в устье якутской реки Оленек. Цель экспедиции – исследование захоронения командира Лено-Енисейского отряда Великой Северной экспедиции Василия Прончищева и его жены, а точнее – определение по останкам их внешнего облика. Дело в том, что из десятков офицеров этой экспедиции XVIII века история оставила нам портреты лишь нескольких.
Для проведения соответствующих работ Шпаро привлек самых известных в этой области российских специалистов. Поскольку считалось, что Василий Прончищев погребён в военной форме, то исследователи надеялись увидеть и передать музею морской мундир времен царствования Анны Иоанновны, который стал бы единственным сохранившимся с той далёкой поры.
Надо сказать, что одинокая ныне могила у села Усть-Оленек всегда привлекала к себе полярных исследователей, покорителей Арктики, писателей и вообще людей, «болеющих Севером» и ценящих человеческие качества и отношения. Они приходили к этому старинному кресту не со столь прагматическими целями, а чтобы просто поклониться мужеству Прончищевых и великой их любви. Надо сказать, хоть Василий и был командиром Ленско-Енисейского отряда, одним из первых лиц после Беринга, но в народной памяти образ жены его оказался ярче, а память о ней – романтичней и возвышенней.
Мария (Татьяна) Прончищева в исполнении актрисы Марины Слепневой в спектакле «Созвездие Марии». Фото автора.
Настолько, что ещё не так давно приходилось видеть внешне суровых и несентиментальных полярных асов, которые, пролетая над носящей её имя бухтой, бросали из кабины в ледяной океан букеты гвоздик, даря их «Машеньке». Даже через четверть тысячелетия после смерти она оставалась для них символом верности, самопожертвования и любви такой силы, какой в наше расчетливое время, увы, может быть, уже и не существует. Россия и Европа, восторгавшиеся в прошлом веке подвигом аристократок, последовавших в далекую и страшную Сибирь за своими мужьями-декабристами, даже и не знали, что за сто лет до них юная дворянка из-под Калуги исполнила подобную же, но во много раз более трудную миссию, закончив её собственной гибелью. И сделала она это не по воле злых обстоятельств, а только из желания быть рядом с любимым во всех испытаниях.
Непростой разговор Марии (актриса Марина Слепнева) с командором экспедиции Витусом Берингом (артист Эдвардас Купшис). Сцена из спектакля «Созвездие Марии». Фото автора
Если ей никто не возбранял добраться до Якутска и там ждать мужа из северного похода, то остается тайной и загадкой, как она сумела уговорить Беринга взять её на борт военного корабля, что было строжайше запрещено Флотским уставом Пера Великого. Видимо, командор решился на подобный шаг только потому, что Санкт-Петербург и Адмиралтейство были слишком далеко, а личностные, человеческие качества жены Прончищева не вызывали сомнений. Возглавивший вторую свою северную экспедицию, Беринг знал, что такое Ледовитый океан. А может быть, видел, что их просто нельзя разлучать.
Итак, 30 июня 1735 года «Якуцкъ» – самый первый в истории корабль, носящий имя этого города, – поднял паруса и пошел вниз по Лене. Следом за ним заскользил по водной глади «Иркуцкъ». В дельте реки они должны были разойтись.
«Якуцкъ» уходит в неизвестность. Фото Игоря Калядина. На снимке — точная копия корабля, построенная для съёмок фильма «Первые» по мотивам пьесы «Созвездие Марии» кинокомпанией Каро Продакшн.
Путь Прончищева на «Якуцке» лежал на запад, к Таймыру, а другой лейтенант и командир Восточно-Ленского отряда Петр Ласиниус должен был пойти в противоположную сторону, к Колыме, а затем к Камчатке. Торжественно провожая корабли пушечной пальбой, якутяне, конечно, догадывались, что им предстоит трудный и неведомый путь, но не предполагали, что видят многих стоящих на палубах моряков в последний раз.
Особенно быстро полярная одиссея закончилась для Ласиниуса. Выйдя в море из реки Лены и пройдя сотню вёрст, он в бухте Буор-Хая встретил мощные белые поля и «за противным ветром, густым туманом, носимым льдом и великим снегом» сразу же стал искать «отстойных мест к зимовью». Команде удалось построить из плавника жилье в устье реки с символическим названием Хара-Улах (Чёрная вода), которая действительно и стала для них такой. Опасаясь длительной зимовки, а то и не одной, Ласиниус приказал урезать команде довольствие, что привело очень быстро к цинге. Уже к новому году первым умер сам Ласиниус, а к весне в могилу ушло 35 человек из 45-ти. Отряд практически прекратил существование.
К Прончищеву фортуна была поначалу благосклонна – ему удалось пробиться 30 августа в устье реки Оленек и стать там на зимовку, сохранив всех 56 своих подчиненных. Можно только удивляться, как такое количество народу умещалось на маленьком суденышке длиной в 21 метр, к тому же загруженном припасами на два года, и как непросто в этой тесноте и чисто мужском окружении было единственной женщине!
Мария Прончищева в исполнении актрисы Алины Ланиной на съёмках фильма «Первые». Фото автора
Но не легче оказалась и зима в Оленьке: насобирать плавника удалось только на две жилые избы-землянки, первая – длиной в четыре сажени (около девяти метров), а вторая, где жили все офицеры и, естественно, Она, и того меньше – две сажени. Снова же холод и льды выпустили в море «Якуцкъ» только «августа третьего дня», как записал в вахтенном журнале штурман отряда Семен Челюскин, то есть практически через год. Им, думается, повезло лишь в том, что рядом с зимовкой оказалось крошечное поселение промысловиков. Наверняка их советы, помощь и совместно организованная добыча свежей рыбы и мяса и позволили спасти отряд, хотя все же многие, в том числе и сам Прончищев, были «одержимы цынготной болезнью». Впрочем, тогда в Заполярье на цингу списывали многие болезни.
С желанием исполнить завещание Петра Великого «исчислить координаты Самого Северного мыса Отечества» и пройти из Лены в Енисей, Василий Прончищев и его друг Семен Челюскин, два бывших гардемарина и «птенца Петровых» вели свой корабль вдоль неведомых берегов.
«Якуцкъ» во время шторма в Ледовитом океане. Сцена из фильма «Первые». Фото автора.
После обследования реки Анабара они в тяжелых льдах пробились в Хатангский залив. Затем, двигаясь вдоль Таймыра, открыли острова, которым уже их преемники намного позже дали имена Преображения, Петра, Фаддея и Самуила. 19 августа «Якуцкъ» достиг места, севернее которого не заходил ещё ни один корабль в мире. В этот день Семен Челюскин записал в журнал: «Видели ходячих медведей белых многое число. Великая стужа, едва человеку в теплом платье терпеть можно. Ширина мест 77 0 29`…».
Уже в наше время, при уточнении измерений выяснилось, что на самом деле они были еще на полградуса севернее. Совершив беспримерный подвиг, проникнув на хрупком деревянном кораблике в такие широты, они не знали, что целых сто лет после них ни одно судно не сможет преодолеть этот рубеж, что даже через четверть тысячелетия пролив Велькицкого в некоторые навигации останется проблемой для ледоколов, в том числе и атомных. Не знали они и о том, что мыс, возле которого их остановила стихия, через два столетия получит имя Прончищева. Не знали. И потому очень переживали свою неудачу. Василий долго не хотел поворачивать назад, он собрал всех унтер-офицеров на «консилиум» и лишь после него в вахтенном журнале появилось горькое заключение: «За препятствием великих льдов что нас к енисейскому устью не пропустило понеже льды в море и далече к северу и от севера к востоку льды плотные и густые и обойти их також между ними проходить невозможно…».
Развернулись вовремя, едва не попав в ловушку. Потому как 20 августа «ветер затих. Мороз великий. И если бы постояло тако тихо сутки то боялись тут и замерзнуть. Шли на гребле и все люди были в работе. А вода так густа была, что перед носом у судна был великий шум и от весел за густотою воды и обмерзали вёсла и снасти…».
Вырвавшись на более-менее чистую воду, они пробились в устье уже родного Оленька, где кажется, должно было ждать тепло и спасение, но «противные» ветры согнали воду с бара реки, и она обмелела настолько, что корабль не сумел войти ни в один из уже знакомых фарватеров. Каждую минуту по реке могла пойти ледяная шуга, которая вытолкнула бы корабль в океан или даже «истерла» на месте. Командир еле держался на ногах от бессонных вахт, неудач и все еще не прошедшей «цынготной болезни», но тем не менее отверг все уговоры и 28 августа лично поехал на на ялботе промерять реку. На следующий день Челюскин ничего не записал в журнал, а за 30 августа в нем значится: «8 часов пополудни бывшего нашего командира дубель шлюпки Якуцка сего числа божию волею умре а после себя оной лейтенант Прончищев никому команду не поручил токмо по регламенту и по старшинству взял команду Семён Челюскин». Скорей всего, возвратившись после почти суточного безуспешного поиска на корабль, Прончищев скончался очень быстро, не успев даже передать капитанский мостик другу.
Сцена гибели Василия Прончищева из спектакля «Созвездие Марии». Фото автора.
Забрав эту дань, провиденье словно смилостивилось над ними и 4 сентября пропустило в Оленек. А еще через два дня «был вывоз и погребение бывшего нашего командира…» Так закончил свой недолгий 34-летний земной путь русский моряк Василий Прончищев.
Ровно через семь дней в журнале появилась запись, где в первый раз и в предпоследний упоминалась его верная спутница: «похоронили жену бывшего командира нашего…» На 22-м году она последовала за Василием, пожелав и после смерти быть рядом с любимым.
Я упоминал в прошлой статье, что практически все биографы, упрощая, на мой взгляд, ситуацию, писали, что Прончищевы умерли от цинги. Но почему только двое из всего отряда? Даже за всю последующую зимовку болезнь больше не унесла никого. К тому же жесткий петровский устав-регламент предусматривал для офицеров и питание поразнообразней, и витаминов, соответственно, побольше, а уж единственной женщине, думается, был обеспечен и лучший кусочек строганины, и первая собранная в тундре морошка… Нет, Василий сгорел от противоборства со стихией, от осознания неисполненного долга, от переживания за доверенных ему и оказавшихся на краю гибели людей, и, конечно же, за юную любимую жену. А она умерла потому, что с гибелью Василия жизнь просто потеряла смысл. Как ни странно это прозвучит, умерла от любви и верности. И поэтому навсегда осталась жить в памяти суровых полярных бородачей.
Вы, наверное, заметили, что с начала очерка я ни разу не назвал жену Прончищева по имени. И не случайно. Она долго была безымянной для советских учёных и краеведов, поскольку в вахтенной журнале лишь дважды значится слово «жена», а других документах отряда о ней вообще нет никак упоминаний. Скорей всего, из конспиративных соображений, чтобы не гневить петербургское начальство вопиющим нарушением Морского устава. И тем не менее на всех картах мира начертано – «Бухта Марии Прончищевой» и «Мыс Марии Прончищевой».
И под этим именем она жила до 1983 года, пока молодой историк, студент МГУ Валерий Богданов, не наткнулся в архиве на «Поместную книгу» древнего города Алексина за 1754 год. В книге упоминалась некая Татьяна Фёдоровна Кондырева, что «20 лет тому назад уехала с мужем своим флота лейтенантом Василием Прончищевым в сибирские города и не вернулась». Как выяснили дальнейшие исследования, тульское имение Кондыревых Березино находилось недалеко от поместья Прончищевых Богимова, и семьи даже состояли в некровном родстве. Так что Василий и Татьяна были знакомы с детства…
Почти через полтора века после их гибели, в августе 1875 года, геолог Чекановский нашел в устье Оленека «две жалкие почерневшие, лишаем поросшие гробницы и малый, невзрачный, извыветрившийся, но не сгнивший крест без перекладины».
Ещё восемь лет спустя знаменитый полярный исследователь Эдуард Толль, отправлявшийся на поиски легендарной Земли Санникова, поднял упавший крест, прибил перекладину и написал на ней «Герою и героине Прончищевым».
Старый и новый кресты на могиле Прончищевых в Усть-Оленеке. Фото автора
Откуда же появилось имя Мария, так хорошо легшее в стихи и легенды и даже ласково трансформированное в Машеньку? В ответ лучше всего привести слова известного полярника и краеведа Сергея Владимирова Попова: «На древнем выветренном кресте на могиле написано: “Памяти славного Прончищева и его жены Марии” Я эту надпись видел ещё в пятидесятые годы. И тогда она выглядела старой, но никак не древней. Автор её и точное время появления известны. Это сделал гидрограф Н.И.Евгенов, восстановивший могилу в 1921-м году».
Тут мы и добавим, что Евгенов и стал одним из творцов имени Марии. Дело в том, что он пользовался материалами дореволюционной экспедиции 1913 года. Тогда, открыв новые бухту и мыс, гидрографы назвали их в честь Прончищевой – без всяких инициалов, а изображение мыса сокращенно подписали «М.Прончищевой». Ну а дальше какой-то «догадливый» картограф расшифровал первую букву в «Марию», а Евгенов её закрепил на памятнике. Уже в сороковых годах такое обозначение на картах стало общепринятым во всех странах, а потом перекочевало в легенды и литературу…
Скульптурный портрет Татьяны Кондыревой, воссозданный по останкам захоронения профессором Виктором Звягиным. Фото автора.
Так Прончищевы начинали свой общий путь в Арктику. Сцена венчания из пьесы «Созвездие Марии». Слева направо: иеромонах (Владислав Мичурин), Василий (Евгений Стрельцов), Мария (Марина Слепнева). На заднем плане друг Василия (Владимир Кропотов). Фото автора.
Запись из судового журнала дубель-шлюпа «Якуцкъ»:
«6 сентября 1736 года 10 часов пополуночи. Был вывоз и погребение лейтенанта Прончищева, бывшего нашего командира и при том погребении были ундер офицеры все и солдаты были в ружье и амуницы 24 человека и при том погребении была пальба три залпа».
«13 сентября 1736 года. Сего 10 часов пополуночи похоронили жену бывшего командира нашего лейтенанта Прончищева…»
Через 263 года, сделав немалое число оборотов по спирали, история как бы снова пришла в ту же точку. И живи сегодня штурман Великой Северной экспедиции Семён Челюскин, он, как и тогда, внес бы 23 июля 1999 года в вахтенный журнал «Якуцка» слова «о погребении лейтенанта Прончищева» и «жены командира», но только добавил бы, что собравшихся проводить их в последний путь под такой же троекратный залп оказалось намного больше и в роли почётного караула у могилы стояли Президент Якутии Михаил Николаев, генерал-лейтенант Михаил Опарин, контр-адмирал Петр Авдейчик, епископ Якутский и Ленский Герман, неутомимый путешественник-исследователь Дмитрий Шпаро и другие известные люди.
Все они произносили слова восхищения мужеством первопроходцев, от имени далеких потомков искреннее благодарили «птенцов Петровых», ценой своей жизни проложившим первый морской путь по Ледовитому океану, нанесшим на первые карты Арктики неведомые окраины Отечества.
Уже по возвращении, да и перед поездкой в Усть-Оленек, мне пришлось слышать слова: а надо ли было тревожить прах людей, пролежавших в земле более четверти тысячелетия, даже если и результатом этого могли стать их портреты и скульптуры, реконструированные по останкам? Побывав на месте, я ещё раз убедился – надо.
Дело в том, что древняя могила в устье Оленька, как я уже упоминал, в течение, можно сказать, всего последнего века была предметом тайн, гипотез и споров. Одни считали, что она вовсе не Прончищевых, другие говорили, что захоронение смыло рекой, а это – лишь символический крест, третьи утверждали, что настоящая Татьяна Прончищева-Кондырева умерла ещё по дороге в Якутск, а рядом с Василием покоится его вторая жена-аборигенка. Неубедительной была и версия их смерти от цинги. Вовсе немаловажно и то, как в действительности выглядели Прончищев и его жена, поскольку четверть тысячелетия ученые, популяризаторы, прозаики и поэты описывали их всякий на свой лад и вкус…
Копия корабля «Якуцкъ» во время зимовки. Так же был вморожен в лёд зимой 1736 года и настоящий корабль Прончищевых. Фото автора
И вот теперь, наконец, появилась возможность получить ответы на многие вопросы, многое уточнить и прояснить. И спасибо за это надо сказать вечной мерзлоте, которая по мнению исследователей, сохранила костные останки в идеальном состоянии. Необходимо подчеркнуть и то, что организатор экспедиции Дмитрий Шпаро сумел привлечь к работе в Усть-Оленьке двух звёзд отечественной криминалистики и археологии, докторов наук В.Н.Звягина и В.Ф.Старкова. Первый из них заведовал на тот момент отделом идентификации личности федерального Центра судебной экспертизы, работал над изучением останков царской семьи, восстанавливал облик Витуса Беринга. Второй – руководил сектором полярных исследований Института археологии академии наук России и являлся ведущим в стране специалистом по древностям Севера. Их комментарии и выводы все мы слушали, что называется, затаив дыхание – настолько новой, неожиданной и даже сенсационной была информация.
– Судебно-медицинские и археологические данные, – подчеркнул Виктор Николаевич Звягин, – позволяют абсолютно точно говорить, что останки принадлежат Василию Васильевичу Прончищеву и Татьяне Фёдоровне Прончищевой. Это безусловно. Они были похоронены одновременно и в рамках одной могилы. Командир отряда был чуть повыше среднего (по тем временам) роста, приблизительно 170 сантиметров, очень крепкого телосложения, а его жена – невысокая – 155-157 сантиметров. Сразу можно сказать, что причина смерти их от цинги была определена неверно, поскольку у Прончищева в наличии все 32 зуба и среди них нет даже ни единого поврежденного. Но зато мы обнаружили, что он имел перелом большой берцовой кости, который, скорее всего, и повлёк за собой трагический исход. Смерть могла наступить как очень быстро от жировой эмболии (попадания в кровеносные сосуды костного мозга), так и позже – от сепсиса, гангрены или воспаления легких. Если говорить о внешности, то он относился к беломоро-балтийскому расовому типу, имел светлые волосы, светлую кожу и светлые же глаза. Сразу видно, что у него было волевое лицо и его не зря назначили командиром отряда. Что касается женщины, то она относится к центрально-европейскому типу, который был привычен и не бросался в глаза. Но у нее есть некоторые признаки смешанного происхождения с примесью азиатского типа. Скорей всего, она была темноволосой, с тёмными глазами. Цинги у Прончищевой тоже не было, но зубная боль ей была знакома: недели за три до смерти ей удалили один зуб. Есть следы воспаления среднего уха, что и могло повлечь смерть… Прямо на месте мы провели детальные антропологические и криминалистические исследования с применением рентгена, но предстоит ещё большая работа – несколько вариантов эмиссионного спектрального анализа, как это делали с царской семьей, и инфракрасной спектрофотометрии. Гипсовые отливки-копии останков, которые мы увезём с собой, позволят с помощью обработки их компьютерными методами уже через месяц получить графические изображения Прончищевых, а к концу года мы постараемся завершить пластическую реконструкцию и получим возможность увидеть облик тех людей, которые составили славу Великой Северной экспедиции.
Такими Мария и Василий были на сцене в спектакле «Созвездие Марии» Государственного Академического Русского драматического театра им. А.С.Пушкина во время премьеры в Якутске в 2013 году. Фото автора
– Перед нашей археологической группой стояло три задачи, – рассказал Вадим Федорович Старков. – Первая – раскопки погребения, вторая – поиск признаков, позволивших бы идентифицировать это погребение с именами Прончищевых, третья – обнаружение других следов пребывания отряда в устье Оленека. Сразу повторю то, что уже прозвучало: археологические данные подтверждают: это именно погребение Прончищевых. Оно одновременное, парное и практически в одном гробу с внутренней перегородкой. Немногие, к сожалению, находки тоже говорят, что захоронение относится к первой половине XVIIIвека. Прежде всего, это нательный бронзовый крестик, ажурного литья, обнаруженный на Татьяне Прончищевой. По всем признакам, каноническому изображению голгофного сюжета, надписям, он соответствует названному времени. На ногах женщины сохранилась кожаная обувь на высоком каблуке, характер которой также говорит о ее принадлежности к первой половине XVIIIвека…
Крестик на груди Татьяны был мужским. Судя по всему, он принадлежал Василию, и Татьяна оставила его себе после смерти мужа. Или они обменялись крестами раньше, в миг отчаянья и надежды, когда больной Василий, спасая корабль и команду, уплывал на лодке отыскивать фарватер. Увы, крестик Татьяны и её молитвы не уберегли мужа. Следы перелома на его ноге очень похожи на удар железной уключины весла. Скорей всего, весло вывернула или выбила вынырнувшая из-под лодки льдина.
Тот самый крестик на моей ладони. Фото автора
Почему же на останках Василии не оказалось крестика Татьяны? Скорей всего потому, что женщины в то время часто носили деревянные крестики, и он просто истлел. Ничего не осталось и от мундира Василия, от платья Татьяны – могила, видимо, с трудом вырытая поздней осенью в вечной мерзлоте, оказалось очень неглубокой – она не дотягивала даже до метра. Но всё равно сохранила останки до единой косточки и сберегла туфельки на ногах Татьяны.
Я подержал на ладони крестик, потрогал туфельки, и словно прикоснулся к судьбе своих героев, к их высокой и трагической любви. Тогда я, конечно, не знал, что встречусь с крестиком и туфельками через двадцать лет в Калужском музее-заповеднике и там же увижу воссозданные облики Татьяны и Василия. А потом доберусь и до родовой усадьбы Прончищевых Богимово, что находится в 70 километрах от Калуги. А ещё раньше туфельки и крестик появятся на сцене в моей пьесе.
Туфельки Татьяны (Марии) в Калужском музее. Уже отреставрированные. Фото автора
А тогда, после импровизированной пресс-конференции с учёными, мы направились к могиле героев с возвышающимися над ней старинным и более молодыми крестами. Покрыв прах саванами и положив на них новые кресты, епископ Якутский и Ленский Герман отслужил панихиду за упокой супругов, которых не смогла разлучить даже смерть.
Епископ Якутский и Ленский Герман служит литию над Прончищевыми. Фото автора.
Сильный ветер с моря гнал низкие облака, казалось, вот-вот пойдет снег, но в миг, когда прозвучали последние слова литии из уст владыки, сверху вдруг в небе открылось окно, в котором ослепительно засияло солнце – словно природа и души усопших дали знак, что не обижаются за потревоженный прах и упокоились во блаженстве. Теперь уже навечно.
Они остались вместе навсегда, соединившись на небесах. Сцена из спектакля «Созвездие Марии». Фото автора.
На заставке публикации ‒ открытка, выпущенная в 2021 году в Якутске Историческим парком «Россия — Моя история». Автор Лада Евсеева, дизайн Аглаи Дробышевой и Дарьи Аммосовой.